-----------------------------
+ письмо: Бегство в любовь
Алла Б. из большого украинского города на­писала о своей несчастной, без­ответной, «безумной» любви: «Единственное, чем вы можете мне помочь, - это дать адрес действующего монастыря и рассказать о правилах приема в него. Там, вдали от людей, мне будет легче похоронить свое чувство...»
Оказавшись в командировке в этом городе, я решила заод­но встретиться с Аллой: про­сто рассказать ей, почему по разным причинам мона­стырь - неподходящее место для захоронения любви.
Звонила и думала, не на­прасно ли. Может, ушли в прошлое все волнения, и даже воспоминание о них будет не­приятным? Но нет, усталый, приятный женский голос в трубке, когда я представилась, зазвучал бодрее:
- Господи, как вовремя! - сказала Аллина мама.- У нас тут такое творится! Вы не мог­ли бы прямо сейчас приехать. Отец сам за вами заедет на машине!
В гостиной, куда мы вошли, царила тихая суета: малень­кая сгорбленная бабушка бес­шумно ходила вокруг широкой софы. На ней, уткнувшись лицом в подушку, лежала сама Алла - рослая, в модных одеждах девушка.
- Вот, жизни лишить себя хотела! - все еще не пришед­шая в себя от пережитого ис­пуга мама указала на лежа­щий в центре стола нож.- Хорошо, бабушка вовремя по­доспела.
- Любовь! - потерянно констатировал отец,- Что по­делаешь!
- Да уж что только ни де­лали,- подхватила Ольга Ива­новна.- В турпоездку на Кав­каз отправили. С курсантом военно-морского училища - к знакомым племянник при­езжал из Ленинграда - по­знакомили для отвлечения. И всё без особого толку! Эх Рубик, Рубик... - передразнила она дочь.
- Рубен! - гневно проры­дала в подушку Алла.
- Ну Рубен, Рубен,- испу­ганно согласилась мать,- не волнуйся только!
- Вот видите? - спросила она, когда мы перешли на кух­ню. - И все время вот так! Зала­дила: не могу без него жить, и все! Сегодня-то из-за чего получилось, - она прикрыла по­плотнее двери. - Поддались ведь мы с отцом: ей, подума­ли, через месяц семнадцать исполнится, ему уже есть, так пусть поженятся, раз любовь такая! Мы за ней машину да­ем, деньгами будем обеспечи­вать - пусть учатся оба в ин­ститутах. Ребенка, если будет, на себя возьмем. Пошли с от­цом к ее Рубику и только опозорились!
- Не согласились роди­тели?
- Родителей-то и дома нет, по заграницам мотаются. А ба­бушка не возражала: он у нас, говорит, парень самостоятель­ный, надумал - пускай же­нится. Этот принц! - не захотел! И притянуть его не за что! - добавила с оттенком сожаления мама. - Не было между ними ничего!
Я договорилась с Рубеном о встрече - без целей сватов­ства, конечно. Интересно было взглянуть на юного сердцееда, ведь «по нему, - писала Алла, - половина девочек в горо­де сохнет».
Двери открыл высокий, очень взрослый на вид юноша. Такой ослепительно синегла­зый и черноволосый, такой обаятельный, что невольно вспомнилось сказанное Аллиной мамой слово - «принц»... Не принц, конечно, но в шест­надцать лет именно таким себе принца и представляют.
В комнате Рубика оказа­лось несколько огромных ак­вариумов; среди нежной зеле­ни кружились разноцветные рыбки и рыбищи, и вблизи все это выглядело как настоя­щее подводное царство.
- Биологом хочешь стать?
- Хирургом, как мама.- Рубен мельком взглянул на цветную фотографию, где кра­сивая светловолосая женщина и плотный мужчина с мощ­ными усами смеялись на фоне древних экзотических разва­лин. Родители, они работают в Африке. - Ну а насчет Алки... - со скучливой покор­ностью перешел он к больной теме и вдруг всполошился: - Кстати, вы в курсе? Никаких таких отношений у нас не бы­ло! А то меня тут ее родители судом пугали.
И вдруг предложил:
- Да что о ней говорить, давайте обо всех сразу! Их еще с добрый десяток наберется, в меня влюбленных, могли бы общество создать... Джайна! - без всякого перехода позвал Рубен негромко. Вошла - нет, не обезво­ленная любовью к нему «жерт­ва», а грациозная, выхоленная афганская борзая, преданно взглянула на хозяина умными, прекрасными глазами.
- Ползком! - скомандо­вал он ей. И та, мгновенно утратив свое царственное до­стоинство, распласталась по полу.- Молодец! - потрепал ее по загривку Рубик. - Она из моих рук всё ест - горчицу, песок, показать? Вот и девочки ко мне так же относятся. Ох, ну как это, как же?.. Ну, к примеру, понравится какая-нибудь мое­му другу, я ее спрашиваю: любишь меня, да? Все для ме­ня сделаешь? Тогда иди вот с этим парнем! И идет, рас­сердить меня боится...
Мою невысказанную реак­цию вмиг заметил.
- Неэтично, скажете? Да не любят они меня, не лю­бят! - выкрикнул вдруг.- Меня, если хотите знать, труд­но любить. Я всё абсолютно о себе знаю. Я злой, капризный, невыдер­жанный, могу накричать, ос­корбить самого близкого чело­века. Бабушка на меня в оби­де, с отцом ни одного разгово­ра без скандала не было. Только с мамой еще держусь... А эти девочки только и знают: ах, красавец, тебе в артисты надо! Да если я с ними буду, какой на самом деле есть, они первые от меня сбегут! Мне одна только лишь нравилась... И зна­ете, как расстались? Если уви­жу тебя на улице, сказала, - перейду на другую сторону!
- Ну давайте,- вдруг по-детски предложил Рубен, - я вашу Аллу за три дня вылечу. Серьезно: оболванюсь, вместо джинсов штаны надену мешочком, смеяться буду, как идиот, я умею... Мне, кстати, и мама говорит, что у меня смех глу­пый.