-------------------------------
+ отвлечённо фрагмент письма: Своего отца я не назвал бы педа­гогом. Напротив, бывал он порою горяч, резок, хотя не пил и не курил. Но во мне он видел не просто сына, которым нужно заниматься, а еще и себя - вче­рашнего, веселого, беззаботного, от кото­рого так не хотелось уходить в скуч­ную, однообразную «взрослость» с ее веч­ными неурядицами, суетой. Теперь пони­маю: в нем, как и во мне, как и в Пуш­кине, жил и радовался ребенок.
Безусловно, серьезная литература требу­ет «возрастных» поправок.
И вот невесту молодую
Ведут на брачную постель...
Прочитай я эти строчки (да еще выра­зительно!) в красном уголке, бог знает, что подумали бы о семье, в которой я рос. Любовную коллизию отец приглушил так и настолько, что долгое время мне казалось: бородатый карлик унес сестрен­ку Руслана, самую дорогую и любимую, а три его соперника - Рогдай, Фарлаф и Ратмир - завидуют, что у него есть сестра, и потому чинят помехи. «Оставим витязей на час»,- пишет Пушкин, обращаясь к горестным, интимным пережива­ниям Людмилы в плену у Черномора. Но отец мой не то что на час, а и на ми­нуту не оставлял витязей, к ним в основ­ном приковывал мое внимание и - к муд­рости старцев, поучавших Руслана:
Судьба твоих грядущих дней,
Мой сын, в твоей отныне воле.
Понятно, я не мог упомнить, как отец произносил эти строки, но берусь утверж­дать: мимо них он не прошел, ибо по своей натуре, как и я, был дидактом. Наверняка слова эти сопровождались ласковым жестом. Но даже если и не было этого или было как-то иначе, все равно от отца понял, как это важ­но, распалив воображение ребенка поэти­ческим текстом, вдруг - в пророческой интонации! - сделать внушение, что не завтра и не через годы, а теперь, сейчас его судьба уже во многом опреде­ляется им самим.