Скачать Шаблоны для Photoshop Медведев и Путин


------------------------------
+ Лев Кривенко
Рассказ Фурье часть 5.
Порой, разморенный зноем, я подкладывал книгу под го­лову и, удобнее устроясь, вытягивался с закрытыми глазами и видел до осязаемости то, к чему стремился. Я видел шеве­лившийся на солнце океан со своими неисхожеными тро­пами. То нырнув, то вынырнув, уходили вдаль корабли Фернандо Магеллана, и дух людей, отважившихся на поиски нового пути, возвращающего их снова к покинутой родной земле, жил во мне. Я знал, что не отплыв, ничего не узнаешь, не откроешь, ничего не утвердишь, не прозреешь: будешь смотреть и не видеть.
Сейчас, временно, я был на якоре. Этот якорь, казалось мне, я могу в любую минуту выбрать и отплыть, но...
Когда я принес домой деньги, самим заработанные, я впервые почувствовал себя человеком, выбежавшим из школьного возраста: деньги равняли меня со всеми, кто их зарабатывал. Я радовался замусоленным бумажкам как силе, раскрепощающей нашу семью от оцепенения и порабощения противоестественным случаем.
Деньги - все до копейки - я отдал матери. Мать никогда не оставляла без награды такие бескорыстные порывы. Она велела мне купить книгу, за которой я давно уже охотился. Я забыл об этой книге...
Целый день она колдовала над обедом и пирогом с моей любимой кремовой начинкой. Вдруг (мне показалось, что я ослышался) она, забывшись, запела. Готовя, она обычно что-нибудь мурлыкала себе под нос. Я давно не слышал ее голоса, с того остановившего часы случая, когда увезли отца в машине, оставив перед глазами нестираемый красный свет фонаря.
Словно эти 180 рублей стоили столько, сколько сама жизнь. Что ж, я веду родословную не от Цезарей.
За пирогом мать сказала мне, сидевшему напротив, на отцовском месте:
- Вот ты и вышел на самостоятельную дорогу.
Я пожал плечами.
- Мама, самостоятельно заработанные и самостоя­тельная дорога - вещи разные.
Она заплакала. Я понял, что и для нее это разные дороги.
- Мы здесь ни при чем, - сказала она.
Это верно: не наша дорога загнала меня в артель, не наша дорога заставляет ее начинать летний солнечный день с выкраивания на жратву.
Я знал: чужие дороги втолкнули меня в свои полосатые будки, но моя дорога все равно выведет меня на простор. Если бы мне сказали, что я проработаю в артели до старо­сти, я бы считал себя народовольцем, приговоренным к смертной казни без приведения приговора в исполнение и все время ожидающим прихода конвоя для того, чтобы вез­ти к эшафоту. Если бы это было так, тогда я сам стал бы своим палачом.