IZotope RX Advanced 1.06.439 идеален для реставрации и архивирования, записи и мастеринга, передач и подкастинга, видеопродукции, анализа и любых других целей, требующих безупречный звук. Также, RX предоставляет самый передовой спектроанализатор и удобные технологические особенности призванные упростить процесс аудиореставрации и сделать ваши результаты ещё лучше, чем раньше.
В RX Complete Audio Restoration много потрясающих возможностей, которыми производитель гордится, среди которых:
"- Продвинутые средства управления в шумоподавителе (Denoiser) (многие из них вообще отсутствуют в аналогичных продуктах);
- Наш спектроанализатор самый продвинутый из тех, что мы видели;
- В программе есть уникальные режимы спектральной корректировки, которые очень эффективны в большинстве случаев;
- По нашему мнению, судя по функциям предпросмотра (preview), apply/undo/redo и очереди (queue), RX предоставляет наилучшие технологические процессы."

Дополнительная информация:
После установки программы замените файлы в папках C:Program FilesiZotopeRXwin32 и C:Program FilesSteinbergVstPlugins на соответствующие файлы из архива.

Разработчик: iZotope
Совместимость: All Windows
Категория: Мультимедиа
Язык интерфейса: Английский
Размер файла: 43.84 MB
Лекарство: Присутствует (Crack)
Информация для восстановления: 5%
Залито на: Letitbit, DepositFiles, RapidShare, Vip-file.



---------------------------------------
Рут Сукоу
Рассказ "Начало пути"

Рут Сукоу (1892—1960) — амери­канская писательница, автор романов «Деревенские жители», «Сёстры Кра­мер», «Дети и старики», «Новая на­дежда», «Случай с Джоном Вудом» и других, а также сборника расска­зов «Другие и я» и еще ряда много­численных рассказов. В своих произ­ведениях писательница повествует о самом близком и волнующем ее — жизни немецких и скандинавских иммигрантов на западе США, о жизни, полной и забот, и горестей.

Свитзеры торопились собрать Дейзи до приезда в город Элмера Круза. Всю неделю со дня на день они жда­ли, что он заедет за ней. Но так ничего толком и не собрали. И вот теперь в последнюю минуту миссис Свитзер пыталась уложить вещи Дей­зи в потрепанный складной саквояж.
Кровать была не прибрана. Вещи Дейзи лежали, разбросанные на тем­но-коричневом стёганом одеяле и мятой простыне, холодной и влаж­ной в эту сырую погоду. Такой же холодной и сырой была и комната. Все они спали в этой комнате: миссис Свитзер и маленький Дуайт — на кровати, а обе девочки — в дет­ской кроватке у стены.
Мать собиралась до отъезда Дей­зи починить всю её одежду, привести ее вещи в порядок, но всякий раз, когда миссис Свитзер возвращалась домой, у нее находилось столько других дел! Целыми днями она убира­ла и стирала у чужих людей, а на собственную семью времени оставалось мало.
И теперь миссис Свитзер опазды­вала. Надо было проводить Дейзи. Миссис Свитзер затолкала все, что могла, в саквояж и обреченно и беспомощно подумала: как-нибудь все уладится.
— Дейзи, поторапливайся.
— Я готова, мама. Только надену другую ленту.
— Она, наверно, где-нибудь на дне саквояжа. Да тебе и не надо наря­жаться. Ты ведь едешь не в гости...
Дейзи прихорашивалась перед маленьким зеркальцем. Как же она бы­ла невзрачна — типичная Свитзер: тощая, с блеклыми колючими глазками и жидкими рыжеватыми волосами. Но Дейзи еще не догадывалась, до чего она некрасива. Она была старшей, и именно ей доставалась одежда, кото­рая попадала к Свитзерам. Голди и Дуайт завидовали ей. В их маленьком мирке Дейзи была важной особой. И она гордилась своим голубым паль­то, которое ей досталось от Элис Брукер, дочери городского нотариуса. Пальто это мешком свисало ниже ее костлявых коленок, и пуговицы спус­кались слишком низко, матери приш­лось переделывать его для Дейзи.
Миссис Свитзер взглянула на Дей­зи с тревогой: она не знала, как сказать ей то, что она обязана была сказать. Дейзи никогда прежде не уезжала из дому, только к дяде Фре­ду в Лихай. Девочка, наверно, дума­ет, что и сейчас ее ожидает тот же прием, что у дяди. Но скоро она многое узнает. Очень скоро, даже слишком. Она узнает, что значит ра­ботать на чужих людей.
А Дейзи была горда. Она сама бу­дет теперь зарабатывать на жизнь. А сколько всего она сможет купить для себя на эти полтора доллара в неде­лю! Малыши стояли в стороне и широ­ко раскрытыми глазами следили за Дейзи. Им тоже хотелось уехать куда-нибудь.
Они услышали, как по грязи, за­медляя ход, приближается к дому ма­шина.
— Он возвращается! Ты уже оде­лась? Голди, пойди скажи ему, что она уже идет...
— Нет, я скажу, я! — ревниво зак­ричал Дуайт.
— Ладно, идите оба. Боже мой! Миссис Свитзер стала торопливо закрывать распухший саквояж и затя­гивать ремни. Один ремень лопнул. Этот ветхий саквояж не был в употре­блении с тех пор, как ее муж Мерт незадолго до смерти оставил про­фессию коммивояжера. Он и тогда был изношен до предела.
— Нехорошо, чтобы он ждал. Я потом пошлю тебе все, что не ус­пели собрать...
Она обернулась к Дейзи. Губы ее дрогнули. Но что тут поделаешь? Дейзи все равно придется помогать семье, отчего ж не начать сейчас?
— Ты уж постарайся, работай этим летом получше, чтоб они и потом те­бя оставили. Надеюсь, они иногда будут привозить тебя к нам.
Дейзи увидела, что мать плачет, и в прикосновении худых и сильных материнских рук ей почудилось что-то такое, отчего невзрачное ее личико побледнело от ужаса. Гордое сознание своей значительности поту­скнело и померкло.
Большой новый бьюик Элмера, внушительный, хотя и невообразимо грязный, стоял, наклонясь на неров­ной дороге. Грязь толстым слоем об­лепила колеса. День был совсем неподходящий для поездки: дороги — сплошное желтое месиво, в каждой колее — вода. Элмер ждал на перед­нем сиденье бьюика, на заднем стоя­ла большая коробка с провизией.
— Там есть для тебя место? — спросил Элмер добродушно.— Я не выхожу потому, что здесь очень гряз­но.
— Да-да, не выходите, — пос­пешно вмешалась миссис Свитзер. — Дейзи поставит саквояж сзади на пол.
Он заметил следы слез на лице миссис Свитзер и сразу заторопился. Мать еще раз поспешно обняла де­вочку. Дейзи перелезла через короб­ку с провизией и шлепнулась на си­денье.
— Вы уж как-нибудь захватите ее с собой, когда поедете сюда, — попросила миссис Свитзер.
— Само собой. Привезем. Дейзи бросила тревожный взгляд на свой дом, маленький, тусклый в темных струях дождя, с узким перекошенным крыльцом; перед домом валялись игрушки, камни, тележка, крышки от ведер, на заднем дворе мокло на веревке белье. Голди и Дуайт пристально и серьезно смот­рели на Дейзи. Дейзи увидела лицо матери, худое, болезненное, иска­женное из-за слез. Мать стояла в старом своем пальто, в тяжелых башмаках, прижимая к груди натру­женные узловатые руки.
Машина тронулась, скользя по мокрой глине. Дейзи отчаянно зама­хала рукой: она вдруг поняла, что покидает их. Они помахали в ответ.
Дом ее уже исчез из виду. Они вы­ехали на главную дорогу. Миновали деревянный мостик через вздувшуюся речушку, что вилась вдоль пастбища. Дейзи сидела прямая и важная; невзрачное худое личико ее на­пряглось от волнения, пристальный взгляд впитывал все вокруг. Когда машину подбрасывало, Дейзи крепко держалась... Она ощущала значе­ние этой поездки.
Ей захотелось оказаться на перед­нем сиденье рядом с Элмером. Почему он не посадил ее туда? Ей хотелось узнать, что за люди живут на фермах, и сколько лет малышам Элмера, и хо­дят ли он и Эдна каждый раз в кино, когда приезжают в город в субботу вечером. Наверное, у Элмера много денег, раз он купил такую машину. И у них на ферме новый дом; миссис Метзингер сказала, что даже с водо­проводом. Может быть, они и ее бу­дут брать в кино?
Дейзи стала разглядывать Элмера сзади: небрежно надвинутая старая фетровая шляпа, золотистые волосы на затылке, загорелая шея над во­ротничком голубой рубашки. Сильный и уверенный в себе, он слегка скло­нился к рулю машины, которую вел превосходно. Элмер и Эдна были сов­сем молодые, но миссис Метзингер сказала, что они с самого начала были богаче многих молодых ферме­ров, и еще, что они из деловых, с хваткой. Дейзи чувствовала, что и она теперь может этим гордиться.
— Вот и приехали!
— Здесь вы живете? — радостно воскликнула Дейзи.
Дом стоял, отвернувшись от до­роги, на голом дворе с едва про­бивающейся травой, небольшой, сов­ременный, свежевыкрашенный в жел­тый и белый цвета. Рядом сарай, тоже новый, из цветного кирпича. Деревьев не было.
Машина подъехала к заднему крыльцу. Эдна вышла навстречу. Пе­редавая жене коробку с провизией, Элмер широко улыбнулся, а Эдна лишь слегка подняла брови. И мяг­ко сказала:
— Ну, привез Дейзи? Будешь этим летом с нами, да, Дейзи?
— Я надеюсь, — важно ответила Дейзи.
Она вышла из машины, и вдруг на этом голом дворе, на промозглом ветру ей стало как-то не по себе, одиноко.
— Дорога отвратительная, да? — спросила Эдна.
— Так себе. А что? — поинтересо­вался Элмер.
— Мне бы хотелось съездить се­годня к маме...
— Что ж, это можно. Дейзи навострила уши. Ещё одна поездка. Она повеселела.
В дверь просунулись две круглые белокурые головки. И послышался крик: «Папа! папа!» Элмер гордели­во, хотя и смущенно улыбнулся и с насмешливым удивлением взгля­нул на малышей:
— Кто это? Почему вы кричите «папа»? Думаете, наверное, что па­па вам что-то привез?
Эдна вместе с Элмером вошла в кухню и вдруг, вспомнив, оберну­лась и позвала:
— Дейзи, заходи!
В кухне Дейзи оказалась как-то в стороне: Вилли, старший из малы­шей, вскарабкался на Элмера и стал требовать сладостей, а младший ко­пошился в ногах у отца. Дейзи ниче­го не упускала из виду. И сверкаю­щий белый с голубым линолеум, и сияющая никелем и эмалью плита, и новые яркие предметы из дерева — все это производило впечатление. Эдна шутя стала журить Элмера и Билли, который все-таки выпросил
у отца сладости. Дейзи голодными глазами посмотрела на лимонные леденцы, и Эдна, заметив это, ска­зала:
— Дай и Дейзи немного.
Но мальчик не подошел к Дейзи. Ей пришлось самой подойти к нему и взять леденцы. Она видела, куда Эдна положила пакет, — в миску на верхнюю полку буфета. Хорошо бы его поскорее оттуда снова достали.
— Мой саквояж там, в машине, — напомнила девочка.
— Элмер! Пойди возьми его и от­неси наверх.
— Это такой старый складной саквояж, — словоохотливо объяснила Дейзи. — Им, наверно, раз сто поль­зовались. Мой папа всегда брал его...
Эдна вежливо слушала ее. Шутливо шлепнула малыша, который, перева­ливаясь, подошел к ней, а потом по­терлась щекой о его смешную пушистую головку.
Дейзи наблюдала за ними с са­мым серьезным видом.
— Я не знала, что у вас два маль­чика. Я думала, у вас есть девочка. Ну как сейчас у нас дома: мальчик и девочка.
— Да-да, — рассеянно отозвалась Эдна. — Дейзи, ты можешь пойти на­верх с Элмером и снять там пальто и шапку. И если хочешь, можешь распаковать свой чемодан. А потом вернешься и поможешь мне на кухне. Ты же знаешь, мы взяли тебя, чтобы ты мне помогала,— напомнила она. Дейзи покорно стала подниматься вслед за Элмером по новеньким блес­тящим ступеням. Наверху в коридоре, на сияющем желтизной полу лежали две чистейшие ковровые дорожки. Элмер поставил саквояж в одну из спален.
— Ну, вот твоя комната!
Девочка с острым любопытством ог­лядела свою комнату. Здесь тоже был блестящий, покрытый лаком пол. У нее теперь была своя собственная кровать — маленькая кровать, старо­модная, как и вся остальная мебель. Здесь была даже горячая вода. Дей­зи, расхаживая тихонько по комнате, разглядывала все, открывала ящики туалетного столика, выглядывала в окошко. Пальто и шапку она поло­жила на кровать.
Элмер вернулся домой к обеду. Он принес с собой холодное, влажное дыхание дождя. Плита была включена, но в сияющей маленькой кухне с белой клеенкой на столе и высоким лакиро­ванным детским стульчиком было как-то прохладно.
Дейзи стояла спиной к плите, возле которой возилась Эдна, и смотрела на малыша.
— Он хорошо разговаривает, прав­да? Когда Дуайту было столько же, он говорил только «мама»...
Эдна обернулась и с расстанов­кой сказала:
— Элмер пришел к обеду, Дейзи, нам нужно поторопиться. Ты должна помочь мне с обедом. Нарежь хлеб и накрой на стол. Ты же знаешь, ты должна помогать мне. Мы ведь именно об этом договаривались...
Дейзи взглянула удивленно, оби­женно и немного испуганно.
— Но я не знаю, где у вас лежит хлеб.
— Разве ты не помнишь, куда я велела тебе его положить? В шкафчик, в ту большую коробку. Ты должна примечать и запоминать, где что лежит...
Какая-то боль, мучившая Дейзи с утра, но приглушенная интересом к новому дому, снова проснулась в ней. Девочка вдруг ощутила не­кую странную разницу между ее по­ложением и положением двух других детей; она начинала смутно догады­ваться о том, что имела в виду мама, когда предупреждала, что Дейзи едет не в гости.
— У меня вроде опять болит зуб, — тихо сказала она.
Но ее, казалось, никто не услы­шал. Эдна сняла с плиты кастрюлю с картофелем, слила воду...
— Дейзи, подай мне блюдо.
Дейзи никак не могла найти блю­до, Эдна нетерпеливо обернулась и показала, где оно. Все остальное Эдна поставила на стол сама. Губы ее были плотно сжаты — она принимала какое-то решение.
Дейзи в замешательстве стояла посреди кухни — худенькая, непри­глядная девчушка. Светловолосый крепыш Билли в ладном синем комби незоне деловито кружил по кухне. Дейзи кинулась к нему и потащила - к столу. Малыш заревел. Эдна обернулась и посмотрела удивленно и рас­серженно.
— Я хотела посадить его за стол, неуверенно стала объяснять Дейзи.
— Ты напугала его. Он не при­вык к тебе. Ему это не нравится. Не плачь, Билли. Девочка не хотела тебя обидеть.
— Сейчас папа посадит тебя к столу, — поспешил вмещаться Элмед
Билли, еще в слезах, через пле­чо отца обиженно смотрел на Дейзи. А девочка не могла ничего понять и была в полной растерянности.
Её часто оставляли с Голди и Ду­айтом. Она всегда вот так приводила Дуайта к столу. Дома она была главной.
Они сели за стол. Дейзи, силь­но проголодавшаяся, сразу приня­лась за картофель с жареной ветчи­ной и пирог. Но никто не заметил, что она голодна, и не предложил ей взять еще кусок, как это, быва­ло, делали миссис Метзингер или миссис Брукер, когда, жалея детей Свитзеров, приглашали их к себе в гости. Дейзи хотелось еще пиро­га, но никто его больше не брал, а она не посмела попросить. После обеда Эдна сказала:
— Теперь помой посуду, Дейзи...
И ушла с детьми в другую ком­нату. Дейзи слышала, как Эдна усе­лась в кресло-качалку и, посадив малыша на колени, принялась с ним ворковать. В нарядной кухне те­перь было пусто и одиноко. В окно виднелся огромный Сарай, он смутно вырисовывался на фоне дождливого неба. Хорошо бы поскорее поехать к матери Эдны...
Дейзи наконец-то управилась с посудой и пошла к Эдне. Та, не поднимая головы, продолжала шить детский комбинезон. Дейзи уныло опустилась на стул.
— Кажется, у меня снова болит зуб,— сказала девочка робко и печально.
Эдна откусила нитку.
— У меня недавно он уже болел. Мама даже хотела вести меня к зуб­ному врачу...
— Это очень неприятно, — вежли­во пробормотала Эдна. Но больше не прибавила ни слова в утешение.
— Элмер завтра поедет в город?
— Завтра? Навряд ли...
— Мама не нашла пояс от моего клетчатого платья, и я подумала: если Элмер поедет, я могу поехать с ним и забрать пояс. Он мне нужен.
Губы девочки дрогнули. До её зубной боли никому нет дела. Эдна вроде и не замечает, что у Дейзи что-то болит. А Дейзи думала, что Эдна забеспокоится, даст ей лекар­ство. Но это была не зубная боль — какая-то непонятная тоска пронизыва­ла ее. Может быть, у нее начинает­ся страшная болезнь? И нельзя рас­сказать маме...
Эдна окинула девочку беглым взглядом. До чего же невзрачна, не­привлекательна, пусть даже и несча­стна. Она сказала мягко:
— Теперь, Дейзи, забери у меня Билли, пойди в кухню и займись с ним.
— Но он плачет, когда я его беру,— робко возразила Дейзи.
— Он больше не будет плакать. Возьми его и поиграй с ним в кубики.
— Ладно, если он пойдет со мной.
— Он пойдет, правда, Билли? Пой­дешь с Дейзи, да, моя радость?
Билли уставился на девочку и кивнул. Он вложил свою пухлую ру­чонку в руку Дейзи и рядом с ней за­трусил мелкими шажками в кухню; сердечко Дейзи радостно забилось. «Ка­кие у него пухлые ручки», — подума­ла она. Эдна принесла ящик с куби­ками. Мальчик с грохотом вывалил на пол все кубики и с довольной гор­дой улыбкой посмотрел на Дейзи.
— Нет, Билли. Не надо разбра­сывать кубики. Сейчас, сейчас, по­дожди.. Дейзи тебе покажет, как надо. Дейзи тебе сейчас построит что-то очень красивое, да?
Мальчик серьезно кивнул. Дей­зи разложила кубики на блестящем линолеуме. Ей никогда прежде не приходилось играть с такими куби­ками — у Дуайта было лишь несколько старых. К Дейзи вернулся дух главен­ства, и она твердо отводила пухлую ручку Билли, стоило ему дотронуть­ся до ее постройки.
— Нет, Билли, не трогай. Когда я закончу, ты увидишь, какая чуд­ная будет постройка...
Она увлеченно складывала кубики. Но не успела она возвести стены, как к ним снова подобралась пухлая ручонка Билли — с победоносным кри­ком мальчик раскидал все кубики по полу.
— Ну зачем ты, Билли, я же еще не достроила! Посиди тут в сторонке.
А я попробую построить все заново.
Торжество на лице Билли сменилось удивлением, а когда Дейзи взяла его на руки и понесла в другой угол, он поднял оглушительный рев. С ним никогда так раньше не обходились. В комнату поспешно вошла Эдна.
— Билли раскидал кубики. Он ис­портил всю постройку... Я его не обижала,— испуганно промолвила Дейзи.
— Ничего, мой любимый,— про­никновенно заговорила Эдна. — Коне­чно, мальчику можно играть со свои­ми кубиками. Дейзи, это кубики Бил­ли! Ему не нравится сидеть и смотреть, как ты строишь. Он то­же хочет играть. Посмотри, он из-за тебя плачет...
— Я не обижала его, — повторила Дейзи.
— Ладно, это не имеет значения. Собери кубики, Дейзи, а потом под­мети пол. Ты не сделала этого после того, как помыла посуду. Ничего, — обратилась она уже к Бил­ли. — Скоро придет папа и покатает нас на машине.
Дейзи собрала кубики, взяла мет­лу. Что она сделала этому Билли? Он испортил ее постройку. Кому же еще руководить и командовать, если не Дейзи, она ведь самая старшая. А ее здесь никто и слушать не хочет.
Но тут она услышала громкие ша­ги Элмера сначала на заднем крыль­це, потом на кухне и повеселела.
— Эдна! Хочешь поехать сейчас? Что? Малыш еще спит?
Дейзи напряженно прислушалась. Она стала подметать тихо-тихо. Но уловила лишь очень немногое. «...Просто вызывает ненависть... Я знаю, но если мы с самого нача­ла... за весь день ничего... для чего же мы ее брали?..» Дейзи ниче­го толком не поняла. Она отставила метлу и заторопилась: ей хотелось поскорее приготовиться к поездке.
В окно Дейзи увидела, как Элмер выводит машину из-под навеса. Де­вочка слышала голоса Эдны и Билли наверху, слышала, как заплакал малыш, когда его разбудили. Может, и ей пора одеваться?
Элмер нажал на клаксон. Через минуту вниз по лестнице заспешила Эдна в пальто и шляпке, а с ней Билли в вязаной шапочке и красном свитере, натянутом прямо на комби­незон. На младшем было пальтишко.
Эдна, не глядя на девочку, бы­стро проговорила:
— Ты кончила подметать? Так, хорошо. Тогда прибери там, в столо­вой.. Мы уезжаем ненадолго. В чет­верть шестого включишь газ, как я тебе сегодня показывала, нарежешь картофель, который остался, и мя­со. И накроешь на стол...
Билли вскарабкался на сиденье рядом с отцом. Эдна посадила млад­шего с собой на заднее сиденье. Половина сиденья оставалась свободной. И дел-то в доме почти не было! Просто они не хотели брать ее с собой. Вот что самое худшее. Она была посторонней!
Заворчал мотор, машина отъе­хала, медленно заскользила по гряз­ной дороге и скрылась за поворо­том. Дейзи грустно поплелась в сто­ловую. Смеркалось, в окна лился тусклый свет. Розовые обрезки от детского комбинезона валялись на ярком ковре. Девочка опустилась на колени и, тихонько посапывая, при­нялась подбирать их.
Гнетущая боль обволакивала Дей­зи. Никто не спросит ее про эту боль, никто не утешит. Раньше, дома, мама была озабоченна, иногда ворчлива, но всегда в тревоге за них, если у них что-то неладно. И мама, и Голди, и Дуайт волнова­лись за нее, а теперь она далеко, а они там, дома. Она не хочет оста­ваться здесь, в чужом месте. Но ма­ма сказала, что этим летом Дейзи придется помогать им.
Маленький некрасивый рот ее скривился. И она заплакала беззвуч­но и даже без слез, потому что теперь уже твердо знала, что никто этого не заметит и никто её не утешит.

Сокращённый перевод с английского Евгении Шварц