-------------------------------------
+ обзор старых книг «Недаром дети любят сказку...»
Борис Бегак. Правда сказки: Очерки - М.: Дет­ская литература, 1989.
Перед нами последняя кни­га старейшего советского «детского» критика. Последняя в самом буквальном и самом печальном смысле: в момент, когда пишутся эти строки, Бориса Александровича уже нет в живых.
В далекие 30-е годы на­писал он свою первую статью, посвященную вопросам детской литературы. И хотя обязанности «детского» критика он долгое время сочетал с другими, не всегда близкими детской литературе профес­сиями (работал на радио, в Госстройиздате), своему призванию критика он не изменял на протяжении полувека, с небольшим перерывом в кон­це 40-х годов, когда нежданно-негаданно угодил в разряд «безродных космополитов»...
Не знаю, как насчет «безродностн», а к космополитиз­му он имел лишь то отноше­ние (на сегодняшний взгляд вполне привлекательное), что знал несколько европейских языков и проблемы литера­туры и искусства привык рас­сматривать «на уровне мировых стандартов».
Не изменяет он себе и на сей раз, хотя формально ограничивает свои живые, непринужденные беседы о сказке и сказочниках рамка­ми советской литературы для детей.
Беседы эти друг на друга не похожи. Иногда они - об отдельных литературных сказках («Трех толстяках» Ю. Олеши, «Празднике непослушания» С. Михалкова или повести В. Медведева «Баранкин, будь человеком!»), о сказочнрй теме в творчестве того или иного писателя (А. Гайдара, В. Ка­верина, , А. Волко­ва, А. Шарова, Э. Успенского, В. Сутеева), а есть и такие, где речь идет о не­скольких сказочниках сразу (такова, например, послед­няя, пятнадцатая, беседа - «Сказка-несказка», где гово­рится о произведениях М. Пришвина, К.
Паустовско­го, В. Бианки, И. Соколова-Микитова, Г. Скребицкого и Г. Снегирева).
Имена, как видим, выбра­ны разные - и по харак­теру, и по масштабу таланта. Вероятно, кое-что в этом выборе можно было подпра­вить: странновато, скажем, что в книге есть очерк о сказ­ках Е. Пермяка и нет - о ска­зах его учителя-Павла Ба­жова. Думается также, что на фоне таких имен, как тот же Е. Пермяк, В. Медведев или В. Смирнова (замеча­тельный критик, но, увы, за­урядная сказочница), М. Пришвин, К. Паустовский или В. Бианки вполне заслужи­вали отдельных бесед; но личные пристрастия автора - дело святое. Тем паче, что перед нами не научная моно­графия, а вольный сборник, автор которого имеет полное право на собственный выбор.
В своих коротких беседах-очерках, занимающих в книж­ке всего по нескольку страничек, Б. Бегак успевает сказать - пусть и бегло - о творческом пути писателя, о том, как рождались его сказки, и о мере своеобразия их. А яркие, броские детали, подмечаемые автором даже в самых известных сказ­ках, заставляют читателя (пожалуй, прежде всего родите­лей, а также учителя, биб­лиотекаря, пионервожатого - вообще воспитателя) о мно­гом задуматься.
Случайно ли, скажем, имя популярнейшего гайдаровско­го героя Мальчиша-Кибальчиша перекликается с фамилией отважного русского ученого и революционера Ни­колая Кибальчича? Видимо, не случайно, если одной из любимых книг Гайдара в отрочестве была книга С. М. Степияка-Кравчинского «Подпольная Россия». Степняк-Кравчинский и Кибальчич - не только современники, но и во многом единомышленники, собратья по революцион­ной борьбе.
А случайно ли присутствие Знайки в Незнайки в по­пулярнейшей сказочной три­логии Николая Носова? Тоже вряд ли. Потому что свою родословную его «коротышки» ведут от крохотных лесных человечков из сказочной повести Анны Хвольсон «Царство малюток», впервые вы­шедшей еще в начале века... нет, не в Скандинавии, откуда родом все гномы, а в России, в некогда знаменитом петер­бургском издательстве Маврикия Вольфа. Среди персо­нажей этой повести были и Знайка и Незнайка.
Другое дело, что, в отличие от Анны Хвольсон, совет­ский писатель Николай Носов дал иное применение своим гномам. Книги его про Незнайку и глубже, и серьез­ней, и увлекательней.
Помня, что пишу я все же не некролог, а рецензию, по­зволю себе отметить и кое-какие разногласия с автором.
Думаю, что не стоило гальванизировать давно ус­таревшую сказку Веры Смир­новой «Заморяне», где американцы изображаются только «похожими» на людей. Ссыл­ка на горьковские очерки об Америке тут не срабатывает: ведь «Город Желтого Дьявола» и другие вещи этого цик­ла в нынешнюю эпоху сами неизбежно подвергнутся «уценке».
Серьезного пересмотра по нынешним временам требует и популярнейшая сказка Л. Лагина «Старик Хоттабыч». Глава, посвященная этой повести, - пожалуй, единственная в книге, где ав­торскому взгляду явно недо­стает пристальности и глубины. Сегодня хорошо видно, что Л. Лагин столкнул своего обаятельного джинна не с советской жизнью вообще, как он пытается изобразить, а лишь с ее рекламной вы­веской. «Советские» сцены «Старика Хаттабыча» изо­бражают нашу жизнь примерно в том же плане, в каком рисуется она в хрестоматийных, но, увы, насквозь фальшивых строчках В. Лебедева-Кумача, прозвучавших в са­мый разгар сталинского террора:
За столом никто у нас не лиш­ний, По заслугам каждый награж­ден...
Сегодня, когда о «закры­тых» столовых и прочих «спецзаведениях» пишет мас­совая печать, эти всем известные строки звучат уже откровенным издевательством.,.
В сказке Л. Лагина пио­нер Женя, по воле Хоттабыча проданный в рабство; по­падает куда-то на Восток и вместо страданий ощущает полный триумф как совет­ский мальчик, посланец стра­ны социализма. Думается, ес­ли бы Л. Лагин хотел на­писать действительно прав­дивую сказку на материале той эпохи; он должен был послать Женю куда-нибудь в колымские лагеря, кото­рые в пору создания сказки (1939 год!) были в самом расцвете... Разумеется, дико было бы думать, что подоб­ная сказка, да еще для детей, могла бы тогда увидеть свет, но ведь Л. Лагин дожил до времен, когда правда о ста­линских временах была обнародована публично, - и тем не менее он и тогда не при­близил свой сюжет к правде ни на один миллиметр...
Впрочем, это уже упрек писателю, а не критику. От­носительно же Б. Бегака стоит напомнить, что хотя его книга и помечена 1989 годом, но писалась-то она двумя-тремя годами раньше. И су­дить ее с позиций сегодняш­него дня было бы не вполне резонно.
В целом же книга интерес­ная и актуальная. Ведь «борь­ба за сказку», которую пришлось вести в 20-30-х годах К. Чуковскому и его собратьям по детской литературе, продолжается до сих пор. Только теперь, как замечает Б. Бегак, «бороться при­ходится уже не с теми, кто когда-то стал поперек дороги благотворной сказочной фантазии, а преимущественно с теми, кто пренебрегает ею, за­бывая о ее величайшей воспитательной речи».
Сами же дети всегда были от сказки в восторге. При­чину этого хорошо объяснил поэт Валентин Берестов в стихах, посвященных Корнею Чуковскому:
Недаром дети любят сказку:
Ведь сказка тем и хороша,
Что в ней счастливую развязку,
Уже преддчувствует душа.
И на любые испытанья
Согласны храбрые сердца
В нетерпеливом ожиданье
Благополучного конца.
С. Конев