Валентин Саввич Пикуль.
Писатель, чьи книги читают и почитают миллионы.
Писатель начал сотрудничать в «Авроре» еще в семидесятых го­дах, сразу по ее открытии, и был там до конца своих дней, ра­ботая над циклом миниатюр. Журнал во многом обязан ему выхо­дом к широчайшей и отзывчивой читательской аудитории. Обязан и благодарен.
Его первой и вечной любовью была Россия, а главной темой и ратным литературным полем — российская история.
Он бился на этом поле с теми, кто видел в народе лишь толпу, покорную вельможным интриганам и якобы неспособную к самосто­ятельному государственному творчеству.
Он выступал против тех, для кого великий народ и его великая земля была и остается средством для удовлетворения мелких и дур­ных собственнических интересов.
Он вытеснял своим талантом тех, кому недорога или непонятна душа русского народа, открытая всем другим нациям, отзывчивая на чужое горе, но и гневная, сокрушительно настроенная к очерни­телям этой души.
Народ не был для него массой. Народ для него — это люди. Лю­ди всякого звания, различия, состояния. В каждом из этих людей, своих героев, он стремился найти ведущее нравственное чувство, да­же в самых тяжелых ситуациях заставляющее оставаться человеком, гражданином, патриотом, интернационалистом.
Решительнее всего он не любил в человеке зависть. И по како­му-то странному, наоборотному закону она-то его и преследовала, язвила.
Ему завидовали историки, не умевшие исследовать, как он.
Ему завидовали писатели, не умевшие писать, как он.
Ему завидовали критики, виртуозно владевшие литературовед­ческим фехтованием, ударами, уколами, но не сумевшие пробиться в его критикобиографические напарники, которых у него из-за по­разительной природной скромности никогда не было.
Обо всем этом мы еще не раз пожалеем.
Сильные люди работают и борются в одиночку, гордо принимая хулу и хвалу. Завистникам остается поглядывать и оглядываться. А поскольку учиться на достойных примерах завистники не способ­ны — наиболее энергичные из них деятельно укорачивают жизнь сильных.
Ну, да бог с ними, слабыми, завидующими, несостоявшимися или состоявшимися не так, как мечталось в молодости. Историей все равно будут править не они. И писать о ней — не они же. А вот та­кие, как Валентин Саввич Пикуль, с их народной, демократической силой.
Честь писателя-историка—показывать народу правду о его прош­лом в движении этой правды к настоящему.
Валентин Саввич Пикуль имел эту честь сполна.