О Пензе говорят: город в россий­ской глубинке. Вот уж воистину! На земле этой сходятся многие дороги истории. Красота пензенских мест породила поэтический гений Лер­монтова. И обостренную чуткость Куприна. И страстную натуру Бе­линского. И неистовую фантазию Мейерхольда. Но что примечатель­но: не упрятана история под меморильными досками и вывесками, а живет — памятью, традициями, которые тысячами нитей связаны с днем сегодняшним.
Тридцать пять лет назад Общество охраны памятников истории и куль­туры вызвалось восстановить бар­скую усадьбу, построенную в нача­ле прошлого века недалеко от быв­шей Тамбовской заставы. Много было сомнений: осилить ли? Спра­вились. В первозданной красоте предстал перед взорами скептиков двухэтажный терем, украшенный пенным кружевом пропильной резьбы. Нашлись умелые мастера в селе с ласковым названием Рус­ский Камешкир. Во всей своей бро­ской роскоши реставрирован ин­терьер хозяйского кабинета — строгий геометрический орнамент мозаичных полов, многоцветный лепной потолок в стиле позднего барокко, камин, выложенный из­разцовой плиткой с барельефным декором. Дальше — тоже чудеса, и тоже рукотворные. Тоже создан­ные от душевной щедрости, от пле­щущей через край жажды самовы­ражения, только уже в наши дни — экспозиция Музея народного твор­чества.
Вот плотник из села Ночка режет из дерева мону­ментальные скульптуры — в обыч­ной коряге видит он то Змея-Горыныча, то Чудо-лося, то Бабу-Ягу. Учительница из села Михаиловка плетет дивных кукол из соломы и конопли. А вот знаме­нитые глиняные игрушки из села Абашево — свистульки, создания людей веселых и лукавых...
Поделки из дерева и металла, шерсти и соломы, бересты и раку­шек, бисера и фольги, древесных грибов и корней, из яичной скорлу­пы, ваты, стекла... И сколько во всем этом изобретательности, ка­кая мощная тяга к красоте, к твор­ческой активности! И желание по­делиться с другими своим духов­ным богатством.
Символично, что многие из умельцев, чьи работы представле­ны в экспозиции, впервые серьезно увлеклись самодеятельным твор­чеством именно после открытия музея. Ведь вот как умеют люди,— неужели ж и я не смогу?! Так воз­вращаются к жизни традиции, иду­щие из глубин народной истории.