Слово это у нас на слуху. Троицкий собор, Троицкая церковь... А сколько сел на Руси названо так — Троицкое — не все же переименовано (даже если храм, давший имя селению, поруган давно и разрушен)!
— В Троицу пойдем на кладбище...
Это уже о празднике. В конце весны или начале лета — через семь недель после Пасхи — отме­чается праздник Святой Троицы. Верующие и не­верующие поминают умерших. Повелось в этот воскресный день навещать родные могилы. Где-то ограду поправить. Где-то покрасить. Цветы по­садить. Просто — побыть.
А знаменитая «Троица ветхозаветная» Андрея Рублева! Три Ангела и смертная чаша... Сказать, впрочем, в двух словах, что на иконе изображено и как, и о чем она — это ничего не сказать, недаром о шедевре Андрея Рублева написаны сотни работ!
Создал ее великий иконописец для Троицкого монастыря — духовного центра России. А вдохно­вил Андрея Рублева основатель обители Сергий Радонежский. «Собирателем Руси», «объедините­лем русской культуры» называют Сергия. Но и «воеводой» тоже, «Ангелом-хранителем России». Это он, Сергий Радонежский, благословил князя Дмитрия на правый бой. Мы помним: Куликовская битва — важнейшая страница в истории Отечест­ва.
Кстати, слово «Отечество» (очень емкое слово!) означает не только «Родину» (или, что совсем позабыто,— «древность рода»), но еще и «родительство». Вот другая икона «Троицы», не такая, как у Рублева: Бог Отец в виде старца держит, восседая на престоле, Бога Сына в виде младенца. Изображение это принято называть «Отечест­вом».
Чувствуете, как все переплетается?
Но что же такое Святая Троица? Как ее пони­мают христиане? Объяснить это сразу непросто. Из богословских трудов, посвященных Троице, можно составить не одну библиотеку.
Бог, считают христиане, триедин. У него три лица, или, как называют их, ипостаси: Отец, Сын и Святой Дух.
Отец — это Создатель, Творец всего. Сказано о нем: безначальное Первоначало. Афанасий Ни­китин, наш удивительный путешественник, вдали от родины так молился: «Господи Боже, Боже истинный, Ты Бог, Бог великий, милосердный, Бог милостивый, всемилостивейший и всемило-серднейший... Царь славы, Творец неба и земли».
Сын — это Христос. Он Сын Божий, но, рожден­ный женщиной, он и Сын Человеческий.
Православные верят: Сын от Отца вечно рожда­ется, а Дух Святой от Отца — исходит. Дух Свя­той — «единосущий и животворящий». Дух Свя­той — «все возрождающий». На некоторых ико­нах он изображен в образе голубя.
«Величайшей тайной внутрибожественной жиз­ни» называют верующие бытие Святой Троицы. А саму Троицу — Живоначальной.
И все-таки — об иконе Андрея Рублева.
По-разному изображали «Троицу». Андрей Рублев — так.
Сюжет этот вполне традиционный: Бог являет­ся Аврааму в образе трех Ангелов. Говорят, что палаты, написанные на иконе — это человеческая культура, дерево — мир жизни, скалы — земля. Тот, кто рассматривает сейчас иллюстрацию на журнальной странице, может быть, удивляется: «Хорошо, это все интересно. Только что же тут гениального?» Вот что.
То есть — вот что, что можно передать словами.
Послушаем Павла Александровича Флоренско­го, священника, математика, физика, философа, искусствоведа.
«Нас умиляет, — пишет Флоренский, — пора­жает и почти ожигает в произведении Рублева вовсе не сюжет, не число «три», не чаша за столом... а внезапно сдернутая пред нами завеса... идеального мира».
«Среди мятущихся обстоя­тельств времени, среди раздоров, междоусобных распрей, всеоб­щего одичания и татарских набе­гов, среди этого глубокого безмирия, растлившего Русь, от­крылся духовному взору беско­нечный, невозмутимый, неруши­мый мир, «свышний мир» горнего мира».
Слова эти нашел вдохновенный Флоренский в жестоком девят­надцатом году — в дни граждан­ской войны, чудовищного крово­пролития, братоубийства и раз-рушительства. «Вражде и ненавис­ти,— продолжает ученый,— про­тивопоставила взаимная лю­бовь, струящаяся в вечном согла­сии, в вечной безмолвной бесе­де... Вот этот-то неизъяснимый мир, струящийся широким пото­ком прямо в душу... эту ничему в мире не равную лазурь... эту невыразимую грацию взаимных склонений, эту премирную тиши­ну безглагольности, эту бесконеч­ную друг перед другом покор­ность — мы считаем творческим содержанием Троицы».
Стоит ли удивляться, что русские люди XV века, уставшие от бессмысленных междоусобиц, разглядели и поняли запечатлен­ный на иконе призыв к единению. «Глядя на об­разы Рублева,— пишет другой исследователь,— люди явственно понимали, почему Троица назы­вается Живоначальной, ибо они чувствовали на своем опыте, что именно единство в любви есть жизнь и начало жизни, напротив, вражда, раздо­ры, разделения разрушают, губят и приводят к смерти. Потому-то икона Троицы и стала симво­лом русского духа, эмблемой русской культуры».