The Bat! 4.1.9 Rus Corporate Edition - Новая версия мощного и удобного клиента электронной почты для Windows с приятным интерфейсом и множеством уникальных функций, необходимых в работе. Одновременная работа с неограниченным количеством почтовых ящиков (учетных записей); Мощные фильтры сортировки сообщений автоматизируют работу с корреспонденцией; Шаблоны сообщений и "быстрые шаблоны", вставляющие заранее заготовленный текст, экономят много времени при написании писем; Удобный редактор текста с форматированием; Автопроверка орфографии на нескольких языках; Абсолютно корректная поддержка всех русских и других восточноевропейских кодировок - koi-8, win-1251, dos-866, итд...; Диспетчер писем для манипуляций с письмами непосредственно на сервере; Система защиты от спама; Встроенная поддержка PGP сделает Вашу переписку безопасной; Удобная записная книжка с фотографиями; Полная многозадачность; Множество других возможностей, делающих работу с почтой легкой и приятной...
Самые масштабные изменения коснулись интерфейса программы. Пользователи увидят перед собой обновленный The Bat!. Совместно с Дизайн-бюро Артема Горбунова был создан новейший дизайн The Bat!, призванный облегчить работу с новыми версиями программы. Новый дизайн прослеживается буквально во всем, начиная от главного окна и заканчивая самыми мелкими диалоговыми окнами. Ну а для самых преданных пользователей The Bat! мы сохранили классическую версию интерфейса программы.

Значительно упрощен процесс работы с макросами. The Bat! всегда славился своей поддержкой огромного количества макросов, которые можно было использовать для создания шаблонов сообщений и правил на все случаи жизни. Однако часто этой возможностью пренебрегали. В The Bat! 4 работа с макросами стала доступной каждому. Теперь каждая группа макросов имеет собственный цвет, сам макрос отображается на удобном пользователю языке, а не на языке макросов (например, «Имя адресата» вместо «TOFName»). Надеемся, что новая форма работы поможет создавать шаблоны и правила абсолютно всем пользователям The Bat! 4 и дальнейших версий программы.

The Bat! 4 оснащен улучшенным мастером создания учетных записей. Теперь он автоматически создает запись на основании введенного пользователем адреса. Больше нет необходимости вручную вводить адреса серверов входящей и исходящей почты и прочую информацию. Достаточно просто ввести почтовый адрес – все остальное The Bat! 4 сделает сам.

Вот лишь краткий список новшеств:
- URL менеджер для фонового извлечения изображений в формате HTML
- наборы Избранных папок
- История адресов
- улучшенный текстовый редактор MicroEd
- усовершенствованный встроенный модуль просмотра изображений

Год выпуска: 2009
Разработчик: RITLabs
Совместимость: All Windows
Категория: Интернет
Язык интерфейса: MultiLanguage (Rus)
Размер файла: 21.6 MB
Лекарство: Присутствует (Key)
Информация для восстановления: 5%


-------------------------------------------
+ обзор старых книг "Учитесь беречь поэтов" Мария Белкина. Скреще­ние судеб. /Предисловие Д. Данина.— М.: Книга, 1988.
Есть писатели и литерату­роведы — таких большинст­во, — которые пишут по многу книг. И это естественно: складывается книга, пишется, завершается, а через некото­рое время возникает новый замысел, просится быть опи­санным, запечатленным.
Но бывает и иначе. Бывает так, что человека с давних пор, иногда еще с молодых лет, поражает что-то одно: вос­поминание, одна книга, одна судьба, один писатель. Имен­но так случилось с Марией Белкиной. Еще в молодости в ее жизнь вошла Марина Цветаева — всей своей траги­ческой судьбой, всем завора­живающим обаянием своей поэзии, всей своей неординар­ной личностью. И Мария Бел­кина написала книгу о Цве­таевой, в которой есть такие слова: «...нам же остаются одни только факты». И, как точно заметил Д. Данин, ав­тор короткого предисловия, «за этим завереньем... угады­вается авторское чувство са­моудовлетворения: правди­вость-то книги наверняка вне подозрений!»
И для этих слов есть все основания. М. Белкина в са­мом деле «осваивала и прове­ряла всю доступную совре­меннику фактографию двух последних лет жизни Марины Цветаевой. И сверх того — её дочери Ариадны (Али) и ее сына Георгия (Мура)», — как пишет Д. Данин в том же предисловии. Но он же назы­вает странным подзаголовок книги: «Попытка Цветаевой, двух последних лет ее жизни. Попытка детей ее. Попытка времени, людей, обстоя­тельств». Подзаголовок, действительно, необычный, и в соображениях автора пре­дисловия, что он навеян из­вестным стихотворением Цве­таевой «Попытка ревности», есть, вероятно, свой резон. Мне, однако, хочется попро­бовать прочитать этот подза­головок буквально. И тогда получается, что «попытка Цветаевой» — это попытка в элементарнейшем, физическом смысле выжить, к об­щему нашему горю, неудав­шаяся. И попытка детей её — тоже, хотя Ариадна и дожила до 1975 года. А попытки вре­мени, людей и обстоятельств — это сознательные или неосознанные попытки убить её и её детей.
В эти обстоятельства вхо­дит и разгромная внутренняя рецензия Корнелия Зелинско­го на единственный довоен­ный, предполагавшийся к из­данию сборник стихов Мари­ны Цветаевой. В этой рецен­зии черным по белому было написано, что поэзия Цветае­вой «негуманистична и лише­на подлинного человеческого содержания». И воспомина­ния жены Николая Асеева о повесившейся Цветаевой: «Ну да, конечно, она жалась к Коле, потому что он был известным поэтом». И дальше она так же мелко и злобно говорит о Марине Ивановне: «Да, она, конечно, привыкла к Средиземному морю, а не к Елабуге, но ведь мы тоже привыкли к Москве, а не к Чистополю! Нам тоже было нелегко, но мы не вешались!» В этих словах, в этом «мы» сквозит равнодушие совет­ской мещанки к гению, ее ин­стинктивная неприязнь к его существованию. И подробное, очень подробное, по месяцам и дням,— описание москов­ских мытарств Цветаевой, ли­шенной своего крова, бедст­вующей, перебивающейся пе­реводами. И Асеев, в старо­сти молящийся в церкви, за­маливающий свои грехи перед Мариной Ивановной, — в кни­ге М. Белкиной приводится этот эпизод, рассказанный поэтессой Н. Павлович.
Но главное в книге — это сама Марина Ивановна, Ма­рина... В позиции автора чув­ствуется открытое восхище­ние и глубокое понимание. Невольно думаешь: насколько легче было бы Цветаевой, ес­ли бы она встретила это вос­хищение и понимание не у мо­лодой женщины, естественно, робевшей перед ней и часто от понятной стеснительности не осмеливающейся выра­жать свое отношение к ней, а от других, более взрослых, более умудренных, от равных ей или хотя бы имевших ка­кое-то право считать себя рав­ными. Хотя... кто был равен ей? Разве что Ахматова и Пастернак. Но с. Ахмато­вой — при глубоком интересе к ней и к ее творчеству — отношения не сложились, с Пастернаком же при глубо­чайшем внутреннем взаимном понимании была какая-то от­даленность, которую тот до­статочно болезненно пережи­вал, но изменить ничего не мог. М. Белкина понимает Цветаеву так глубоко, как мо­жет понять только любящий человек. И после великолеп­ного описания внешности Цветаевой, которым начина­ется книга о ней, делает па­радоксальный, но, на мой взгляд, неопровержимый вы­вод: «Очень часто задают воп­рос, один и тот же — «Какой она была?» Какой? И, пони­мая всю безнадежность отве­та, все же дает его молниеносно: «Трудной! Трудной и разной, с одними и теми же разной. Но не от тех раз­ных — разная, с кем она, а от себя самой разная, какая она».
Редко бывает так, чтобы ав­тор, провозгласив в начале, принцип строгой докумен­тальности и придерживаясь его до конца, дал бы так мно­го для постижения своего ге­роя, как в этой книге. Зор­кость любящего человека сое­динилась у М. Белкиной с глу­биной исследователя. Да и жизнь-то какая была у Марины Цветаевой — ясная, без тайн; какие уж тут тайны в Москве того времени, при неусыпном надзоре за подозрительной, неизвестно кем и как впущенной в Советский Союз эмигранткой. Но все же с тайной, которую неизбежно содержит в себе всякая боль­шая личность и которую гоже нужно разгадать, объяснить. И здесь срабатывает безоши­бочный компас, ведущий ав­тора по жизни Марины Ива­новны, - любовь к ней и к ее стихам.
В книге много мест, от ко­торых перехватывает горло, — из-за трагичности материала. И так же, трагически, звучат слова, завершающие рассказ о Цветаевой и обращенные к сегодняшним молодым лю­дям: «Вам жить в двадцать нервом веке! Так научитесь хоть вы беречь своих ПО­ЭТОВ. ПОЭТ - редкий гость на земле. ПОЭТУ всегда труд­но, так помогите же ему, ког­да он нуждается в этом! А по­смертная слава придет к нему и без вас...» И — фотографии, завершающие книгу: Цветае­ва, ее муж Сергей Эфрон, ее сын, ее дочь, люди, кото­рых она знала и которые зна­ли ее. И — упоминание о уом, что на всю семью сохранилась лишь одна могила — Али...

Ю. Смелков