------------------------------------
+ отвлечённо Приключения удались фрагмент 2.
Юрий Сотник. На школьном дворе: Повести
Объяснив ошеломленному подростку, для чего это было нужно, директор в заключе­ние объявил: «...Теперь ты знай, что я тебя раскусил и педагогам своим объясню. Чтобы они тебя шибко не на­казывали. Имели, так сказать, снисхождение к твоей слабо­сти. А теперь - пока! Разговор наш окончен, всего тебе хоро­шего!
- До свидания! - глухо ответил Чебоксаров».
Разумеется, Юра мог и не перековаться так быстро, будь он действительно закоренелым хулиганом, каким его считали в Иленске люди, не желавшие всерьез заниматься им, а не всего лишь «затейником с ху­лиганским уклоном», как сам он себя охарактеризовал. Озорные выходки его вытека­ли из необузданной фантазии и неумения до конца рассчи­тать последствия своих по­ступков. А сам по себе он был парень неглупый и отнюдь не испорченный. Что и понял прекрасно Данила Акимович. Тут и таился секрет его воспи­тательного успеха.
Появление в Иленске моло­дой журналистки из областной газеты Инны Шапошниковой, которую кое-кто из ребят при­нимает за невесту Данилы Акимовича, готовую увезти его отсюда в областной центр или куда подальше, создает мощ­ную пружину для разверты­вания дальнейших событий. Потерпев неудачу в предыду­щем журналистском вояже, она теперь осторожничает и приезжает в Иленск инкогни­то, надеясь, что с частным лицом люди будут довер­чивее и откровеннее. Но, как на грех, она натыкается то на ребят, принимающих ее за невесту Данилы Акимовича и нарочно старающихся взва­лить на него побольше гре­хов («пьет в усмерть», «школь­ников крапивой хлещет» и т. п.), то на давнего не­друга Данилы Акимовича - районного чиновника Макеева, который мало того что под­тверждает все эти поклепы, но еще и от себя прибав­ляет новые. И это кончается плохо, и прежде всего для то­го же Чебоксарова, который - на сей раз уже почти без вины - снова попадает в ми­лицию…
Юрий Сотник - большой мастер строить такие сюжеты. Но ни детективные перипетии, ни юмор, пронизывающий луч­шие страницы его книг, не мешают писателю создавать на этой «несерьезной» основе полнокровные, истинно худо­жественные вещи. Не исключе­ние в этом смысле и новая повесть. Детям она подскажет, что бесцеремонное вмешатель­ство в личную жизнь челове­ка, какими бы благими по­рывами оно ни прикрывалось, совершенно недопустимо.
А родители и педагоги не могут не поразмыслить о том, что дети наши - от поко­ления к поколению - умнеют. И воспитательные приемы, кои еще вчера давали блестящий эффект, сегодня могут неожи­данно дать осечку. Нужно ду­мать и думать, прежде чем пускать в ход острые воспи­тательные средства, которые могут роковым образом ска­заться на судьбах воспитуемых, непоправимо покалечить их души. Легко себе пред­ставить, что сталось бы с тем же Чебоксаровым, попади он после своего четвертого приво­да в милицию в руки сурового педагога авторитарного типа или какой-нибудь ретивой воспитательницы из милицей­ской сферы...
Нельзя не порадоваться за писателя, который на вось­мом десятке лет способен создавать такие талантливые, глубокие и в то же время озорные, искрометно веселые вещи, как повесть со скром­ным названием «На школьном дворе».
С. Конев