«Это был чудесный миг полного освобождения», - пишет Данте, вспоминая, как душа его, покинув бренную оболочку, устремилась на Небо, «Как если бы птице после злосчастных решеток тесной клетки предоставили долгожданную свободу»
Невозможно и представить себе: вы открывае­те случайно попавший в руки номер «толсто­го» журнала и обнаружи­ваете там никому не изве­стную поэму Пушкина. Невероятно! Действительно: откуда бы взяться такой ро­скоши? За полтора века вдоль и поперек изучено все, что имеет даже кос­венное отношение к Алек­сандру Сергеевичу, черно­вики, фрагменты, обрывоч­ные записи — и те опубли­кованы. На подделку тоже вряд ли кто решится.
Но еще принц Гамлет го­варивал: «Есть многое на свете, друг Горацио»...
Случается порой такое, перед чем пасует даже са­мая необузданная фанта­зия. Итальянский ежеме­сячник «Аврора», издаю­щийся Центром метапсихических исследований, вдруг начинает печатать ни больше ни меньше, как... неиз­вестную поэму Данте «С Земли на Небо». Одинна­дцать песен, написанных знакомыми любому ита­льянскому школьнику тер­цинами,— каково?!
Принято считать, что три гения определили пути раз­вития европейской культу­ры нового времени — Дан­те, Шекспир, Рафаэль. Зна­чимость их наследия так велика, что изучение их творчества выделилось в самостоятельные науки. Каждая эпоха находила ка­кие-то новые аспекты, рас­шифровывала иносказания, объясняла утраченные реа­лии, уточняла и дополняла уже найденное. Но начиная с первого биографа Дан­те — Джованни Боккаччо, никто и не предполагал искать неизвестные (!) его произведения. Все еще при жизни было известно. Слишком уж заметная фи­гура, да и времена были не те, чтобы могла исчезнуть из поля зрения целая книга. Тогда откуда она взялась шесть с лишним веков спу­стя?
Ответ на изумление прост: с неба!
Представляете, сам зна­менитый флорентиец ре­шил обратиться к потомкам и через медиума продикто­вал ранее никому не изве­стные стихи — одиннадцать песен, в которых описал, что довелось ему пережить после того, как он окончил свой земной путь и душа его рассталась с телесной обо­лочкой. Очень обеспокоен Данте теми заблуждениями, в которые и по сей день впадает род людской: «О вы, те, кто готовы престу­пить пороги смерти, Не впа­дайте в трагическое отчая­ние, Которое наводит на грех, Наоборот, соберитесь с силами»,— взывает Дан­те. Ищите в себе любовь, «чистую и постоянную»,— она одна только приводит к Богу.
О разных чудесах писали публицисты: о колдунах и чародеях, о художнице, чьей рукой во­дит космический разум, и о композиторе, воссоз­дающем музыку поглощен­ной пучинами Атлантиды... Но все это — любительские игры, где стороны равны, где сама игра ведется ради удовольствия поиграть.
В случае же с книгой Данте брошен вызов профессио­налам. Специалисты по изобразительному искус­ству внеземных цивилиза­ций, равно как и по истории музыки атлантов, пока только учатся, а вот евро­пейская дантология суще­ствует уже несколько ве­ков. И требуется незауряд­ная смелость, чтобы попы­таться подсунуть ей что-либо сомнительное.
Публикаторы рассказы­вают следующую удиви­тельную историю. На рубе­же 1948—1949 годов группа любителей оккультных за­нятий решила пообщаться с духом Данте. Как только контакт был установлен, медиум преобразился и из­менившимся голосом заго­ворил на тосканском диа­лекте XIV века. Заметим, что даже по своему образо­ванию этот человек не обладал должной гумани­тарной подготовкой (он имел диплом бухгалтера), чтобы воспроизводить жи­вую речь того времени, не говоря уже о возможности повторить стиль Данте во всех его особенностях. Дик­тофонов в ту пору не было, поэтому стихи записыва­лись от руки сразу двумя очевидцами, чтобы срав­нить потом тексты. Данте продиктовал лишь половину сочинения, когда медиум внезапно пришел в себя. Попив воды, он снова впал в транс, но на этот раз че­рез него заговорил уже дру­гой дух. Тоже тосканец, на­звавший себя Джамбаттистой Джулиани, он потребо­вал прочесть ему вслух все записанное, а потом сам продолжил чтение стихов, сопровождая их подробнейшими комментариями. При­чем говорил он уже на то­сканском языке XIX века.
Довольно быстро уда­лось установить, что этот Джулиани — личность исто­рическая. Более двадцати лет возглавлял он дантовскую кафедру во Флорен­ции и скончался в 1884 году. Известный толкова­тель дантовских текстов, он при жизни не сумел реа­лизовать самую большую свою мечту — подготовить подробный комментарий к «Божественной комедии». Видимо, поэтому, считают участники «встречи» с поэ­том, и захотелось ему быть поближе к Данте в мире ином, чтобы лучше уяснить себе некоторые «темные» места знаменитой книги (а таких и по сей день насчи­тывается немало).
— Нет ничего удиви­тельного, что в течение со­рока с лишним лет после этих событий поэма была известна ограниченному кругу людей,— рассказыва­ет профессор Клаудио Петролати, давно уже изучаю­щий новую книгу Данте. — Если бы событие получило огласку, всех участников зачислили бы в сумасшед­шие и предали церковной анафеме. Даже сейчас, ко­гда церковь не только тер­пимо относится к оккульт­ным явлениям, но и сами священники берутся толко­вать сверхъестественное, все равно приходится быть осторожными. Так, напри­мер, Данте утверждает, что рай и ад — это не разные полюса загробного мира, а состояние духа по отно­шению к Богу. Отсюда, кстати, выводится понятие о перевоплощении, которое поясняется следующим при­мером: «Когда в спокойную воду бросаешь камень, На поверхности образуются концентрические круги, Ко­торые множатся и ширятся, все время повторяя свою совершенную форму».
В последние годы,— про­должает профессор Петро-лати,— науке стали изве­стны случаи возвращения человека к жизни после того, как врачи диагно­стировали клиническую смерть. Записанные позд­нее ощущения людей, пере­ступивших порог смерти, довольно точно соответ­ствуют изложенному Данте в книге «С Земли на Небо». Конечно, никто из нас не утверждает безоговорочно, что автором одиннадцати песен, продиктованных из загробного мира, был имен­но Данте. Никакие одно­значные доказательства тут невозможны. Но вот все косвенные доказательства говорят в пользу Данте. Их немало: это — характер стиха, неожиданная и не­обычная рифма, употребле­ние союзов, метафор, ха­рактер мифологических ссылок и цитат из Библии, техника включения латин­ских фраз...
В последней, одиннадца­той песне Данте говорит о том, как важно для чело­века научиться прощать,— в земной жизни он был не­терпим к политическим про­тивникам, что стало причиной тягостных мучений по­сле смерти. И, как и в нача­ле поэмы, обращается к лю­дям, умоляя их не забывать заповедей Христовых. И де­лится своими горькими раз­мышлениями: «Если люд­ская подлость была причи­ной гибели Флоренции в XIV веке, То сегодня безудерж­ное честолюбие людей Мо­жет всю Землю превратить в руины».
Кто бы ни был автором этой «загробной» книги, на­писана она талантливо, чи­тается с интересом и по со­держанию вполне совре­менна, даже актуальна. А диктовал ее Данте или кто другой — пусть в этом разбираются дантологи.