Соперники?
...Яркий солнечный день на реке. Дачники высыпали на пляж. Аня и Паша с родителями тоже здесь с раннего утра. Папа, прильнув к транзистору, слушает новости. Мама вяжет свитер из толстой шерсти. В такой жаркий день кажет­ся невероятным, что этот свитер может пригодиться. Но мама дальновидна, она знает, что зима обя­зательно наступит.
Аня и Паша строят замок из пес­ка. Вокруг разбросаны их игрушки: лопата, ведро, большая резиновая надувная рыба. Ее купили Павлику еще три года назад. Теперь она не очень нужна ему — плавать он почти научился.
Достроив замок, Павлик встает и, направляясь к воде, тянет за собой рыбу.
— Куда это ты? —вскидывается Аня. — А ну, отдай!
— Ты же играешь! Поплаваю не­много и отдам!
— Не бери! Рыба теперь моя, а ты даже разрешения не спросил! -- Анечка, зачем ты жадничаешь? Дай Паше рыбку! — поднимает гла­за от вязанья мама.
— Не дам! Она теперь моя!
— Я тебе ее не дарил! — вдруг злится Паша. —Ты сама взяла!
— Паша, ну что ты? — отвлекает­ся от приемника папа. —Мужчина должен быть уступчивее. Оставь рыбу Ане, она же маленькая, она девочка и плавать не умеет...
— А я тоже люблю на рыбе плавать!
Павлик и Аня готовы вцепиться друг в друга.
— Ну-ка сядьте на песок! — кричит мама. — Как вам не стыдно? Жадины!
Грозный окрик заставляет детей угомониться. Они, надувшись, смот­рят, как родители выпускают из ры­бы воздух и убирают ее в пляжную сумку.
— Просто не понимаю, в кого они такие, —нервничает мама. —У нас в детстве и игрушек никаких не бы­ло, но как дружили братья и сестры!
— Оттого, небось, и ссорятся, что все у них есть! — резюмирует папа.
Разговоры эти происходят посто­янно. Честно говоря, и нам, знако­мым этой семьи, не нравятся отно­шения брата и сестры. Едят клубни­ку — и вот почти драка: кому боль­ше досталось? Ставят на стол чашки — и уже конфликт: обоим хо­чется пить из одной и той же чаш­ки. Рисуют — и вдруг подрались из-за карандашей, хотя их много. Любая мелочь превращается в пред­мет споров и ссор. А частые ссоры, как известно, до добра не доведут: не вырастут ли брат и сестра недругами?
...Через несколько дней после истории с надувной рыбой таким же точно солнечным утром Аня просыпа­ется первой.
— А ты сегодня наказан! — будит она брата. — Так тебе и надо, так тебе и надо!
Павлик крепится. Ему не хочется показывать Ане, как он расстроен. Вчера он провинился: папа не раз­решил ему входить в воду, пока сам не сплавает и не вернется на пляж. А Павлик ослушался: едва отец уплыл — он полез в реку.
И вот теперь Паша целый день должен сидеть дома. Он встает, молча идет умываться. Долго сто­ит около крана во дворе. Ему так горько, так обидно! И уже все рав­но, видит Аня его слезы или нет. Он прижимается головой к холодно­му железному крану...
Аня вдруг замечает, как вздра­гивают плечи брата, слышит его всхлипывания и, забыв свои драз­нилки, стремглав несется к Паше.
— Пашечка! Не плачь,—ластит­ся она. — Ну не плачь!
— Уходи, ты злюка! — поспешно вытирает слезы Павлик.
— Только не плачь больше, лад­но? — просит Аня. — Знаешь, что я придумала? Я буду сидеть с то­бой дома, ладно?
— Ой, что ты, Аня... — теряется Павлик. —Ты же без спросу в во­ду не лазала...
— Все равно, пускай меня тоже накажут!
Павлик уже улыбается. Какое счастье, что сестра за него!
Конечно, не дурное отношение друг к другу, не жадность и не скупость заставляют ребятишек отнимать друг у друга игрушки, спорить из-за чепухи чуть ли не до драки. Причиной тут извест­ное соперничество детей: обяза­тельно хочется, чтобы и у тебя было то, что есть у другого. Во взрослом мире мы высмеиваем и даже презираем это явление — оно опасно тем, что может пере­расти в завистливость, корыст­ность, «вещизм». Но детское со­перничество чаще всего не означа­ет ничего подобного, его счита­ют почти естественным спутником роста детей: «переболеют» — и все пройдет. Однако все же не всегда бывает так благополуч­но, и тут есть над чем заду­маться.
...Старшая Алла училась в седьмом классе. Энергичная, самостоятельная девочка, хорошая ученица и дома мамина опора — во всем помогала, в том числе и в хлопотах с младшей сестрой Ниной, четвероклассницей. Нина росла совершенно иной: хрупкой, болезненной, училась средне, по­стоять за себя на умела.
Девочки всерьез не ссорились, и у родителей не было никакого повода для беспокойства, пока не случилась одна неприятная история.
В доме жил хомячок, и, конечно, его все любили. Как-то вечером Алле вдруг стало нехорошо —она позвала Нину, которая делала уроки в другой комнате, и попро­сила принести ей попить. Нина испугалась, побежала на кухню. Вернулась с чашкой воды и, когда открывала дверь в комнату, неча­янно ударила хомячка, который спал или просто сидел у двери. Удар был настолько силен, что хомячок, увы, сдох. Нина очень расстроилась. Алла же принялась ругать ее — какая неосторожная!
Хомячка похоронили, девочки поплакали. Но странное дело! Со­вестливая Нина должна была бы долго терзаться, а она как-то быстро успокоилась. Родители недоумевали и решили тайком «изу­чить дело» поглубже, сопоставили все детали, вспомнили, что и как было... И пришли к предположению, нет, почти к выводу, что Нина вообще ни при чем, что скорее всего Алла не нарочно, а случай­но ударила зверька, а потом все приписала младшей сестре, ловко изобразив, что ей плохо. Возмож­но, ей и впрямь стало плохо — от жалости к хомячку, от страха, но все же сумела свалить вину на сестру...
Каковы же на самом деле такие гладкие внешне взаимоотношения сестер? А характер старшей девоч­ки? Да и о младшей стоит заду­маться: почему-то не стала дока­зывать свою невиновность.
Уже позже родители поняли: Ал­ла решила свалить все на младшую сестру потому, что думала — млад­шей, любимой, балованной Нине не попадет, а вот ей, старшей, может попасть. Она нашла для себя моральное оправдание: Нину «боль­ше любят», вечно жалеют, ласкают, всегда ей все прощают потому, что она младшая и гораздо слабее фи­зически, чаще болеет. А она, Алла, и за себя постоять умеет, и вооб­ще сильная, активная, за нее ро­дителям нечего беспокоиться, за­то с нее и спрос больше. Нина же всегда вызывала чувство тревоги, жалости, желание защитить, обо­греть, укрыть под своим крылом.
Наверное, родители и сами не за­метили, как выделили младшую, стали к ней добрее, заботливее, ласковее. И не исключено, что все это вызывало в душе старшей сест­ры чувство обиды, горечь, зависть. И убеждение —«Нинке все равно не попадет, а мне влетит...», и желание свалить на нее вину оз­начало в какой-то степени намере­ние частично восстановить нарушен­ную справедливость: «виноватую» Нину родители уже не смогут так сильно любить, как прежде, зна­чит, больше будут любить ее, Аллу...
Все это уже очень серьезно. Так что, думается, не стоит спокойно благоденствовать, снисходительно наблюдая соперничество детей, и считать, что все уладится сами собой. Может быть и да, но значи­тельны опасения, что не уладится, а приведет как раз к нежелатель­ным результатам.
Как же помочь детям? Как пре­кратить их ссоры и конфликты — и внешние, и не видимые нам, вну­тренние? Как вырастить детей друзьями?
Чаще всего мы оставляем детское соперничество без внимания. Раз­ве разобрались родители Ани и Павлика в ситуации на пляже? Они просто «разогнали» детей, как это часто бывает, лишив их предмета спора, но проблема-то осталась, и ссора может возник­нуть снова, даже по тому же само­му поводу. Нередко и в более дра­матичных случаях мы просто отма­хиваемся от детей или наказываем их каким-нибудь несуразным обра­зом, ни в чем не разбираясь и не помогая.
Некоторые родители видят спо­соб ликвидировать соперничество детей в том, чтобы все у ребят было одинаковое. Покупают им од­ни и те же книги, игрушки, одеж­ду и т. д. Но выход ли это? На некоторое время в семье, возможно, установится мир, но вскоре возни­кают новые ссоры — из-за любой мелочи, даже из-за того, что де­тям только показалось, будто у одного что-то хуже или чего-то меньше, чем у другого. Дело в том, что эти одинаковые предме­ты, игрушки и т. д. никак не ре­шают важной воспитательной зада­чи — не формируют ни душевного благородства, ни привычки усту­пать и заботиться друг о друге. Пожалуй, «принцип уравниловки» даже подстегивает соперничество детей, как бы узаконивая право на него, то есть приводит к ре­зультатам, противоположным тем, на какие рассчитывали родители.
...В знакомой мне семье растут две дочери, меж ними разница в три года. Старшая девочка очень музыкальна, и ее отдали учиться играть на пианино. С де­вяти лет она сочиняла собственные мелодии. Все ее хвалили, ни один школьный утренник не обходился без ее выступлений, ни один се­мейный вечер.
А младшая девочка никаких музы­кальных способностей не обнаружи­вала. Родители видели это; о том же говорили им преподаватели музыкальной школы. Однако мама и папа решили и младшую дочь учить музыке, потому что понима­ли: она очень завидует старшей сестре, страдает, когда все ту хвалят. Может, у младшей девочки слух пока не развит, но разовьет­ся, если она начнет заниматься.
Дело пошло, но туго. Заставляли, вдалбливали... Всеми правдами и неправдами добились, что и эту приняли в музыкальную школу. И вот обе девочки учатся «на рав­ных». Но сколь значительны и не­изменны успехи старшей, столь значительны и неприятны неуспехи младшей. И нет конца ее горьким переживаниям, потому что основа ее страданий не только не устра­нена, но, наоборот, значительно усугублена. «Уравнительная поли­тика» родителей привела лишь к тому, что у младшей дочери раз­вился комплекс неполноценности, а это душевное состояние вряд ли может породить добрые сестринские чувства.
Думаю, главный способ ликвиди­ровать ссоры детей, недобрые чув­ства, дух соперничества — это стараться тонко подходить ко всем ребячьим делам, справедливо вер­шить свой родительский суд, точ­но учитывая ситуацию, все конкрет­ные обстоятельства. Скажем, в том случае с надувной рыбой — а почему, собственно, старший брат не может взять ее на время, пока сестренка играет в песке? Так и надо было объяснить твердо девочке, убедить ее. Это было бы справедливо, учило бы детей ува­жать друг друга, преодолевать свой «хватательный рефлекс».
И в более сложных ситуациях есть выходы из положения. Глав­ное только — тоже быть справедли­выми к обоим детям, учитывать их чувства, понимать переживания. Например, родителям тех девочек, которых учили музыке, куда луч­ше было бы учить младшую дочку чему-то другому, к чему у нее действительно есть способности. Для этого нужно, конечно, по­нять ее возможности и желания. Тогда бы и у младшей было то, на чем могло расти ее самоуваже­ние, гордость, ощущение богатых сил и возможностей.
А вот как поступили родители Аллы и Нины, у которых вышла драматичная история с хомячком.
Сначала родители вроде бы спус­тили эту историю «на тормозах», замяли. Но между делом нет-нет да и рассказывали девочкам раз­ные случаи из жизни: о человеке, совершившем неблаговидный посту­пок, из-за чего его долго терза­ла совесть; о том, как по ложно­му обвинению пострадал чистый и прекрасный человек, и т. д. Им хотелось, чтобы старшая дочка, сама оценив свои действия, призна­лась в своем проступке. Можно бы­ло бы разоблачить ее, но тогда недобрые чувства, посетившие ее, могли усилиться. Да и для млад­шей сестры это было бы вредно: как бы не появилось у нее злорад­ство, чувство отмщения...
Вскоре надолго и серьезно забо­лела младшая девочка. Все пережи­вали, и старшая сестра тоже. И вот однажды Алла вдруг разгово­рилась. Вспомнила про случай с хомячком, рассказала, как все случилось (именно так, как пред­положили родители), плакала и объясняла, что она не хотела «Нинке плохого», просто думала, что «ей не попадет»...
Как бы то ни было, но истинное раскаяние не бывает молниеносным, оно всегда плод долгих раздумий и переживаний. Раскаяние этой девочки свидетельствовало о том, что в ее душе все время шла труд­ная борьба, а «разрядка» наступи­ла под непосредственным влиянием душевного потрясения в связи с болезнью сестры (а могла бы наступить под влиянием другого переживания).
В любом случае педагогическая тактика родителей должна быть справедливой и мудрой, чтобы не подстегивать в детях некраси­вые чувства, а воспитывать добро­желательность, сочувствие к близ­ким, способность понять их. Доб­рые чувства способны лучше любых других средств погасить дух со­перничества и желание превосхо­дить другого.
А. Березина