Главная » Выдающиеся Люди » Майн Рид


Майн Рид

Выдающиеся Люди

Jans

12 декабря 2008

Напечатать

Майн Рид
Капитан Майн Рид

Едва ли не каждый, кто когда-либо пи­сал о Майн Риде, начинал с того, что его биография стоит самой увле­кательной из его книг.
Удивительно, что они совсем не устаревают с течением времени. Да­же напротив: кажется, что время, скрадывая детали и подробности, все ярче высвечивает их главную суть. Они давным-давно утратили ак­туальный интерес: эпоха работоргов­ли и войн с индейцами канула в про­шлое. А что касается исторической ценности, то романы, скажем, Фенимора Купера или Марка Твена тракту­ют те же сюжеты с гораздо большей глубиной. Обаяние книг Майн Рида другой природы. Пожалуй, можно ска­зать, что они и сегодня пленяют и очаровывают нас заключенной в них энергией повествовательности: своим стремительным темпом; выпуклой картинностью сцен и жес­тов; полной ясностью представлений о добре и зле, которой нам зачастую недостает в повседневности; наконец, бравурным ощущением праздника жиз­ни, которое само по себе драгоцен­но и достойно зависти.

Очерк биографии

Ирландец по национальности, Томас Майн Рид родился в 1818 году в се­мье священника, юношей наотрез от­казался следовать по стопам отца и в результате какой-то бурной се­мейной сцены (подробности ее неиз­вестны) отправился в 1840 году в Америку, подобно другим искате­лям счастья.
Он пробовал стать торговцем, но быстро прогорел; служил на план­тациях под Новым Орлеаном, и горькая участь негров-невольников преисполнила его сочувствием к ним и стыдом за белую расу; выступал (без успеха) на театральных подмостках; был школьным учителем, но и тут не преуспел. «К этим годам, — по замечанию биографа, — относятся его далекие путешествия по великим рекам, пустыням и плоскогорьям Южных штатов и Мексики». За этой короткой фразой как раз и скрывается большая часть приключений, испытанных Майн Ридом. Великие американские реки были порожисты и бурливы; в пустынях и на плоскогорьях обитали дикие звери, с хриплым ржанием носились стада мустангов, да и люди встречались» всякие. Нравы в Америке царили тогда простые и грубые, редкий спор не приводил к выстрелам, и все, о чем рассказано в книгах Майн Рида, сам он узнал отнюдь не с чужих слов...
В 1843 году Майн Рид обосновался в Филадельфии, занялся журналистикой и близко сошелся с Эдгаром По. Позднее он написал отцу: «Три или четыре года вел я жизнь литератора, полную борьбы. Я не сковал себе крыльев из золота, но зато поднялся к вершинам Парнаса». Вероятно, это преувеличение было продиктовано желанием доказать, что он не обманулся в выборе жизненного пути. На самом-то деле Майн Рид вовсе не достигал парнасских вершин - он оставался в те годы всего-навсего заурядным газетчиком, правда, умелым и наблюдательным.
В 1846 году, когда Соединенные Штаты начали войну с Мексикой из-за Техаса и Калифорнии, Майн Рид поступил в американскую армию. По свидетельству документов, он не раз проявлял безумную отвагу, дослужился до капитанского чина и, тяжко раненный в одном из боев, был всеми сочтён погибшим. Тогда-то, прикованный к постели, медленно оправляясь после ранения, Майн. Рид и начал свой первый роман «Вольные стрелки». Но время окончательно стать писателем еще не наступило для него.
В 1848 году по Европе прокатилась волна революций, и как только вести о ней достигли его слуха, он отложил перо в сторону, быстро снарядил отряд таких же, как и сам, смельчаков и двинулся в Европу сражаться на баррикадах. Но сразу понял, что опоздал: как раз подавлялись последние вспышки восстания в Венгрии. Это был сильный удар, пережитый Майн Ридом очень болезненйо.
Майн Рид поселился в.Лондоне и тут уж по-настоящему принялся за романы. В 1850-х годах он, помимо многих других, написал несколько лучших своих романов: «Квартеронку», «Белого вождя», «Оцеолу, вождя семинолов». Но все еще не мог примириться с мыслью, что время приключений и подвигов прошло. В Лондоне он подружился с вождем венгерской революции Лайошем Кошу-том, жившим в изгнании, и помогал ему в конспиративных делах. Позднее с нескрываемым восторгом следил за борьбой Джузеппе Гарибальди и всей душой стремился в Италию — стать под знамена гарибальдийцев, что почему-то не удавалось ему.
Позднее Майн Рид снова отправился в Америку, словно собирался догнать свою молодость и заново пережить ее. Ничего не получилось из этой погони за прошлым — он вынужден был вскоре вернуться, осознав, что уже не юноша; к тому же старая рана давала о себе знать. В 1870 году Майн Рид навсегда осел в Англии.
С годами «неутомимый ездок и странник, Майн Рид превратился в калеку: он не мог передвигаться без помощи костыля». Его жена Элизабет была ему другом, сиделкой и ангелом-хранителем; он говорил, что пропал бы без нее. Писательство стало единственной доступной ему формой самовыражения. Майн Рид писал не переставая, и еще после его смерти в 1883 году какое-то время продолжали выходить в свет его книги — те, что он не успел или не захотел опубликовать сам.

Когда настанет час испытаний
Писательское наследие Майн Рида огромно и, конечно, неравноценно. Он написал достаточно много слабых и неинтересных книг. О них говорить нечего, да никто их и не читает те­перь. Напротив, лучшие романы Майн Рида читаются широко и повсеместно и оставляют цельное и яркое впечат­ление.
Прежде всего, это книги герои­ческие. В них говорится обычно о молодом человеке, попавшем в водо­ворот грозных, стремительных, часто зловеще-загадочных (Майн Рид неда­ром дружил с Эдгаром По) событий, перед лицом которых герой ведет се­бя самым достойным образом. Могут заметить, что такова универсальная формула приключенческого романа. Ра­зумеется. Однако Майн Рида отличают неукоснительное упорство и физиче­ски ощутимая дрожь волнения, с ко­торыми он воплощал эту формулу из книги в книгу, не боясь показаться однообразным. Вероятно, для него са­мого она была не столько условием жанра, сколько способом воспринимать жизнь, которая казалась ему главным из приключенческих романов, и потому он так заинтересованно и серьезно подходил к делу.
Майн Рид неисчерпаемо щедр, со­общая всякого рода полезные сведе­ния из области ботаники, зоологии, этнографии, военного и морского де­ла; он любит советовать, как поступать в тех или иных опас­ных ситуациях. Все это пригодится, когда настанет час,— грозный и вож­деленный час испытаний. Вот, оче­видно, пафос, воодушевлявший его. Он не популяризатор, а путешествен­ник, мореход, солдат. Не любовь к знанию, а страсть к приключениям водила его пером. Естественно, это не умаляет познавательного значения его романов, но хотя бы из уваже­ния к истине стоит правильно оце­нить источник этой эрудиции.
Нечего и говорить, как близко подобное мироощущение любому нор­мальному подростку, который в рома­нах Майн Рида с легкостью распоз­нает приметы родной души. Тут и объяснение того факта, что рома­ны Майн Рида вот уже более ста лет являются самой чтд ни на есть классикой детского чтения, тут и залог того, что они останутся ею еще долго.

Педагогика романов Майн Рида
В 1874 году знаменитый публицист Николай Васильевич Шелгунов помес­тил на страницах журнала «Дело» большую статью о Майн Риде под наз­ванием «Детский романист», которую и сегодня еще прочесть поучительно. Мы отнюдь не всегда соглашаемся с его оценками, нам кажется, что подчас он излишне суров к Майн Ри­ду, но вместе с тем он высказывал ясное мнение, что всегда достойно внимания, да и многие его замечания остры и верны.
«Перед вами развертывается, — писал Шелгунов о книгах Майн Ри­да, — блестящая панорама, по-види­мому, разнообразных и эффективных картин, вам как бы дают действитель­ную жизнь, а между тем от майн-ридовской действительности веет мечтательностью и вы чувствуете себя в нарисованной природе и сре­ди нарисованных людей. У Майн Рида никто не держит себя запросто... У него даже бананы и пальмы явля­ются в необыкновенных положениях и желают быть исключением, а не пра­вилом. Искренность и простота ге­роям и природе Майн Рида неизвест­ны». Майн Рид, утверждал Шелгунов далее, «стоит постоянно на той опа­сной точке зрения, которая приво­дит к фантазии и вымыслу...»
Строгий шестидесятник, Шелгу­нов не оставлял в своей эстетике места фантазии — она казалась ему величиной заведомо отрицательной. Оговорив это, можно сказать, что общий характер прозы Майн Рида был схвачен им весьма верно.
Несомненно, все, что писал Майн Рид, представляло собой вымы­сел чистейшей воды. Он не был ни мастером характеров, ни психоло­гом. Душевные переживания героев возникали у него как по мановению волшебной палочки — такие, какие были нужны для вящей наглядности и эффекта, а потом сменялись дру­гими, нужными для следующей сцены, возможно, он даже не замечал, что они не связываются. Майн Рид цели­ком отдавался описанию конкретного эпизода, пластика и динамика эпи­зода заслоняли для него все. Зато он и переживал эпизод со всей полнотой, волнуясь, кажется, не меньше своих героев, испытывающих смер­тельные опасности. Он и смеялся, и плакал вместе с ними.
Есть что-то детское в писатель­ской манере Майн Рида, в его писа­тельском чистосердечии и неиску­шенности. Его описания природы час­то оставляют двойственное впечатле­ние: трудно решить, чего в них боль­ше — дотошной пристальности натура­листа или отроческого упоения зву­чанием красивых и непривычных слов: саванна, иксия, эвкалипт...
Майн Рид самозабвенно увлекался словами, любил их терпкую звуковую плоть; экзотические слова и назва­ния вызывали у него трепет востор­га... Целые каталоги тропической флоры и фауны бытуют на страницах его романов. Это, так сказать, опо­знавательный знак писательской манеры Майн Рида. Отметил его в своей статье и Шелгунов, похвалив Майн Рида за то, что тот посредством сво­их перечислений и описаний учит де­тей воспринимать природу конкретно: «научает детей понимать явления природы без фантазии и учит их прос­тому, реальному отношению к фактам действительности».
Шелгунов серьезно подходил к во­просу о воспитательном значении творчества Майн Рида. Он пенял Майн Риду на то, что обилие бурных страстей в его романах способно, распалив воображение, дать вредное направление уму подростка. Напро­тив, он видел безусловную заслугу писателя в том, что тот «редко мо­рализирует и обращается со своими читателями как с равными». Он тре­бовал от него «не только верных фак­тов и верных идей, Но и таких фак­тов и идей, которые бы имели по­лезное воспитательное влияние», и сетовал, что «Майн Рид не вос­питатель и не педагог, его задача дать занимательное чтение, а нас­чет каких влияний создается эта занимательность — Майн Рид, по-видимому, вовсе и не думает...»
Но тут Шелгунов определенно оши­бался. Конечно же, Майн Рид думал над тем, какова, так сказать, нрав­ственная цена его авантюрных сюже­тов и не влечет ли за собой нрав­ственных издержек безоглядное погру­жение в океан вымысла, к которому он приглашал своих читателей. Он бы немедленно бросил писать, ес­ли бы увидел, что его книги питают дурные инстинкты подростков. Майн Рид был исключительно чистым чело­веком.
Мы уже упоминали вначале, что книги Майн Рида основаны на кате­горически ясном различении добра и зла. В ущерб не морали, а жизнен­ной достоверности он окрашивал лю­дей и обстоятельства только в две краски — черную и белую. Он не приз­навал полутонов, и если изредка и пытался воспользоваться ими, всег­да терпел жестокое поражение...
Видимо, Шелгунов и сам чувство­вал, что в жесткие рамки его тре­бований не укладывается живая ткань майнридовской прозы и что-то суще­ственно важное в ней остается за бортом его статьи. Поэтому он закан­чивает статью несколько неожиданно: «Чтобы составить о Майн Риде точное понятие, нужно прочесть его всего, от первого до последнего тома, нуж­но взвесить его pro и contra, вычесть минусы из плюсов; но даже и при таком математическом... приеме не совсем легко решить, какое Майн Рид оставит господствующее впечат­ление в детской душе...».

«Всадник без головы»
Этот роман, написанный в 1866 году,— вероятно, самый известный и читаемый теперь роман Майн Рида. Пожалуй, он заслужил свою известность, потому что лучше любого другого позволяет оценить приемы письма Майн Рида и нравственную доброкачественность его прозы.
Во-первых, роман до последней строки держит читателя в неослабевающем напряжении и отпускает его с зарядом бодрости — кажется, будто ты сам носился по прерии на резвой лошади, полной грудью вдыхал грозовой воздух и напрягал последние силы в борьбе за восстановление попранной справедливости — борьбе, под конец увенчавшейся успехом, благодаря чему испытываешь удовлетворение и глубокий покой... Такого эффекта соучастия в действии достигал далеко не каждый писатель из более умелых и крупных, чем Майн Рид, и объяснить его только и можно тем особенным комплексом писательских и человеческих свойств, присущих Майн Риду, о котором в самых общих чертах мы пытались сказать выше.
Во-вторых, это удивительно гуманный роман. Рисуя картину ужасного преступления, Майи Рид не оставлял у читателя и тени сомнения в том, что преступлению нет места в человеческой жизни, потому что люди, пока они остаются людьми, поднимаются против него единодушно и безоглядно.
И наконец, это в своем роде роман-притча — роман об испытаниях, которые претерпевает чистая душа в суровых обстоятельствах. Главный его герой, Морис Джеральд, выступающий в образе мустангера — охотника за дикими лошадьми, чтобы на последних страницах оказаться ирландским баронетом, ведет среди хитросплетений головоломного сюжета ясную и чистую линию — никакая тень не ложится на него. Даже подозрение в убийстве ни на минуту не пятнает его в глазах читателя. Любимая Джеральда, Луиза Пойндекстер, тоже безупречна; прекрасная, как ангел, она проносит через весь роман непоколебленную веру в своего избранника, и этим, собственно говоря, исчерпывается ее роль в романе.
Майн Рид так ревниво оберегает душевную чистоту и безупречность своих героев, что даже избавляет их от борьбы за свое счастье: кошмарный клубок интриги, опутавшей их по рукам и ногам, распутывают другие. В первую очередь — Зебулон Стумп, старый охотник и следопыт: он-то и докопался в конце концов до правды, оправдал Джеральда и указал преступника. Он олицетворяет у Майн Рида деятельное добро, соединяя в себе опытность и сердечность, мудрость и догадливость. Это самый полнокровный и богатый образ романа.
А вот преступнику — капитану Кассию Кольхауну, негодяю с черной и завистливой душой, в романе предуказан один путь: от своекорыстных помыслов он стремительно движется к страшному преступлению. Майи Рид не знает полутонов: злодей у него на то и злодей, чтобы дойти до вершин злодейства...
И по-человечески Майн Рид был, конечно, прав, когда вот так распределял свет и тени в своем романе. Он ясно видел, что добро под угрозой, а зло страшно, что мира между ними нет и быть не может, и потому резко противопоставлял их друг другу, не оставляя, однако, сомнения, что добро победит.

В. Жуков







После этой статьи часто читают:

  • Альбиносы
  • "Корень жизни". Михаил Шолохов.
  • Театр детской души. Джеймс Гринвуд
  • Габриэль Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
  • Шаблон для фотомонтажа "На ковровой дорожке"
  • Григорий Белых
  • Д'Артаньян. Образ и прототип


  • Просмотрено: 7394 раз

    Добавление комментария

    Имя:*
    E-Mail не обязательно:
    Введите код: *

    Поиск по сайту

    Карта сайта:
    1 ,2 ,3 ,4 ,5 ,6 ,7 ,
    8 ,9 ,10 ,11 ,12 ,13
    Пользователи  Статистика

    Архив новостей

    Январь 2019 (2)
    Май 2018 (3)
    Апрель 2018 (3)
    Январь 2017 (3)
    Март 2016 (4)
    Январь 2016 (6)

    Правила

    Наши друзья

    Новости партнеров

    01Категории

    02Популярные статьи


    03Опрос на сайте

    Вам понравились наши статьи? Сделайте комментарий и проголосуйте, пожалуйста. Нам важно ваше мнение.

    Отлично, добавил в закладки
    Хорошо, статьи понравились
    Кое-что интересно, выборочно
    Скучные статьи
    Оставил комментарий
    Читать и писать неумею


    04Календарь

    «    Май 2019    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     
    1
    2
    3
    4
    5
    6
    7
    8
    9
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
    27
    28
    29
    30
    31