Когда умирает кто-то из близких, мы жалеем по­койного и одновременно... боимся его! Даже те из нас, кто слыхом не слыхивал ни о славянском язычестве, ни о христианстве или другой религии. Почему?
Ученые пишут: мифологические воззрения самых разных народов так или иначе выводятся из законов психологии, общих для всего человечества. Если ки­тайцу и шведу показать красный цвет, пульс участит­ся у обоих: вот на каком глубочайшем уровне, на самой границе «одушевленного» и «неодушевленного» лежат корни религиозных представлений. Вот почему мифы весьма удаленных друг от друга племен быва­ют удивительно схожи, вот отчего нам легко понять даже мифы австралийских аборигенов, хотя мы жи­вем на другой стороне планеты.
Приходилось ли вам сталкиваться с тем, как разбе­гаются дети от своего товарища, до крови поранивше­гося в игре? Мне было лет пять, когда я упала с забо­ра и распорола ногу о гвоздь. Двор, только что пол­ный играющих, вмиг опустел. И что характерно — ответ на расспросы взрослых (почему никого не по­звали?) был только один: мы не видели, мы тут ни при чем.
Испуг?.. Боязнь крови? (А что ее бояться?)
Но точно так же порой поступают и жители афри­канских джунглей, бесстрашные воины, охотники на свирепых зверей. И вот как они объясняют свое пове­дение ученым-этнографам, приехавшим изучать обы­чаи племени:
— С человеком никогда ничего не случается «просто так». Все, что происходит,— знамение Богов, злых или добрых. Если кто-то внезапно поранился, это значит, что злые духи и сама Смерть готовы им завладеть. Опасно оставаться рядом с таким челове­ком, несчастье «заразно» и всех втягивает, подобно водовороту. Вот откуда наш страх перед умершим: а что если и меня «утащит» туда же — на тот свет, за грань между мирами, которую нарушила смерть.
Поэтому традиционные русские похороны содержат огромное количество ритуалов, призванных не только отдать умершему последнюю дань уважения, но и по­бедить, изгнать ненавистную Смерть. А ушедшему пообещать воскрешение, новую жизнь. И все эти об­ряды, частью дошедшие до сего дня, имеют языче­ское происхождение.
Новорожденного человека приобщали всем природным стихиям. Теперь, уходя из этого мира, он с ними прощался. Почувствовав приближение смерти, старик просил сыновей вывести его в поле и кланялся на все четыре стороны:
— Мать сырая Земля, прости и прими! И ты, воль­ный свет-батюшка, прости, коли обидел...
Потом ложился на лавку в святом углу, и сыновья разбирали над ним земляную крышу избы — чтобы легче вылетала душа, чтобы не мучила тело. А также чтобы не вздумала остаться в доме, пугать живых...
Даже краткий обзор языческих погребальных об­рядов мог бы увести нас так же далеко, как и знаком­ство с некоторыми деталями свадьбы. Кстати, в на­родной культуре, в частности, в песнях, смерть посто­янно уподобляется свадьбе. Но в древности это было не просто поэтической метафорой. Когда умирал знатный мужчина, вдовый или не успевший женить­ся, с ним в могилу нередко шла девушка — «посмертная жена». Когда теперь такой ритуал пытаются вос­создавать в «исторических» книгах и фильмах, обыч­но получаются жуткие и жестокие сцены. А между тем девушка зачастую шла на смерть добровольно, вызывая зависть подруг и предвкушая будущее бла­женство на «седьмом небе» со знатным супругом. Конечно, нам теперь трудновато такое понять. Но, если хочется правильно представлять себе поведение наших предков, саму нашу историю, это необходимо.
В отличие от языческих похорон собственно воз­зрения древних славян на загробную жизнь, к сожа­лению, известны нам хуже. В частности, каково было на том свете воздаяние умершим за грехи и доброде­тели их земной жизни. Поэтому иногда говорят, будто славяне вообще научились различать Зло и Добро только после принятия христианства. Серьезные уче­ные пишут, что это, конечно, не так.
Борьба Зла и Добра происходит не только на небе­сах, но и в каждом из нас. Реальные и мистические испытания, которым подвергаемся мы все, очищают душу, выжигают в ней все злое, приближают смерт­ного к Богам, насколько он на это способен.
Если бы не было в славянском язычестве подобных идей, если бы тысячу лет назад вправду были мы «темными дикарями», разве смогло бы христианство с его нравственными установками пустить у нас такие прочные корни, так хорошо вписаться в систему тра­диционных верований славян? Разве мог бы состоять­ся замечательный взлет культуры, который дала Древняя 'Русь?
Великие культуры никогда не занимаются выкор­чевыванием того, что было прежде. Великие культу­ры вырастают из могучих корней. Умные Люди пони­мали это всегда.
В сказаниях многих народов, близких славянам, упомянут мост в языческий рай, чудесный мост, пройти по которому могут лишь души добрых, муже­ственных и справедливых. Ученые пишут, что был такой мост и у славян. Его можно видеть на небе в ясные ночи. Теперь мы называем его Млечным Путем. Самые праведные Люди без помех попадают по нему прямо в светлый ирий. Мерзкие насильники, обманщики и убийцы проваливаются со звездного моста вниз — во мрак и холод Нижнего Мира, в цар­ство злобной Мораны. А иным, успевшим натворить в земной жизни и хорошего, и дурного, перейти через мост помогает верный друг — лохматая черная Собака...
Вы уже понимаете, что отношение языческих сла­вян к смерти и умершим предкам — целый особенный мир, в который мы едва заглянули. Теперь можно сообразить без подсказки, зачем оставляют на клад­бищах немного еды и вино в рюмках. Это для того, чтобы могли угоститься души умерших, слетевшиеся незримо или в облике птиц. Теперь ясно, откуда при­мета: влетела птица в дом — не к добру. А вдруг это чья-то душа и хочет «позвать кого-нибудь за собой»?.. А чего стоит обычай посреди морозной зимы разжи­гать громадные костры из соломы, «чтобы умершие на том свете не мёрзли»!..
Упомяну еще об одном обыкновении, которое на­верняка вас удивит. Теперь считают достойным упо­минать об умершем обязательно с грустью, именно это служит знаком вечной памяти и любви. Между тем так было далеко не всегда. Уже в христианскую эпоху записана легенда о безутешных родителях, ко­торым приснилась их умершая дочь. Та с трудом поспевала за другими праведниками, так как ей при­ходилось нести два полных ведра. Что же было в тех ведрах? Слезы родителей... Можно также припоми­нать, что поминки — мероприятие, казалось бы, сугу­бо печальное — даже теперь очень часто кончаются веселым и шумным застольем, где о покойном вспо­минают что-нибудь озорное. А дружный смех и при­плясывание на похоронах и даже траурных митингах в некоторых странах, которыми удивляет нас телеви­дение в международной программе? Что это — равно­душие, неуважение к покойному, кощунство?
Давайте вдумаемся, что такое смех. Смех — лучшее оружие против страха, и человечество давно это по­няло. Не так страшно одному в пустой и темной квартире, если громко запеть и засмеяться. Совсем не случайно придумывают забавные анекдоты о жесто­ких и несправедливых правительствах: то, над чем смеются, уже не может внушать такой страх, как ему самому бы хотелось. Точно так и со Смертью. Осме­янная Смерть не страшна, смех гонит ее, как Свет гонит Тьму, заставляет уступать Жизни дорогу. Смех — это победа над Смертью, смех — это новая жизнь.
Ту же идею жизнеутверждения, возрождения, вос­крешения несет, как вы помните, и ритуальная еда для поминок — кутья и блины.
Вот мы и вернулись от смерти снова к рождению.