Детская одежда Древней Руси — как мальчиков, так и девочек — состояла из одной рубашонки. Притом сшитой не из нового полотна, а обязательно из старой одежды родителей. И дело здесь не в бедности или скупости. Просто считалось, что ребенок еще не окреп — как телом, так и душою,— пусть же роди­тельская одежда его защитит, убережет от порчи, от сглаза, от злого колдовства... Право на взрослую оде­жду мальчики и девочки получали не просто достиг­нув определенного возраста, но только когда могли делом доказать свою «взрослость».
Лет с пяти — семи детей приучали к хозяйственным мужским и женским работам, а также вводили в мир легенд, верований и традиций — как мы бы теперь выразились, ребенок- проходил еще и духовную шко­лу. В глубочайшей древности для этого существовали особые дома — мужские и женские, и происходившее там окутывала глубокая тайна. Исследователи пишут, что хоромы «семи богатырей» из «Сказки о мертвой царевне» — не что иное, как воспоминание о таком мужском доме, расположенном в глухой лесной чаще. Но это опять-таки отдельная тема, и мы ее лишь обозначим.
Когда мальчик начинал делаться юношей, а девоч­ка — девушкой, им приходила пора перейти в следую­щее «качество», из разряда «детей» в разряд «молоде­жи» — будущих женихов и невест, готовых к семей­ной ответственности и продолжению рода. Но телес­ное, физическое взросление еще мало что значило само по себе. Надо было пройти испытание.
Ученые называют его «инициацией» — буквально «обновлением», «приведением в начальное состоя­ние». Это был своеобразный экзамен на зрелость, физическую и духовную. Юноша должен был вытер­петь жестокую боль, принимая татуировку или даже клеймо со знаками своего рода и племени, полноправ­ным членом которого он становился отныне. Для девушек тоже были испытания, хотя и не такие мучи­тельные. Их цель — подтверждение зрелости, способ­ности к свободному проявлению воли. И самое глав­ное, те и другие подвергались ритуалу «временной смерти» и «воскрешения».
Это была не игра. Это происходило абсолютно все­рьез.
Вероятно, жрецы применяли при этом какие-ни­будь одурманивающие напитки, а то и гипноз. Также вполне вероятно, что разыгрывалась целая пантомима «проглатывания» детей мифическим животным — тотемом, «прародителем» и символом племени — с по­следующим «рождением» из его брюха.
Итак, прежние дети «умирали», а вместо них «рождались» новые, взрослые. В древнейшие време­на получали они и новые, «взрослые» имена, кото­рых опять-таки не должны были знать посторонние (а иногда это было первое наречение имени). Вруча­ли и новую, взрослую одежду: юношам — мужские штаны, девушкам — поневы, род юбок из клетчато­го полотна, которые носили поверх рубахи на поя­ске. С этого момента девушку можно было сватать. А расцветка клеток поневы была своя у каждого славянского племени.
Так начиналась взрослая жизнь.