По-иному ее называли в нашем доме «Синей». Синяя само­дельная бабушкина книжка. Для меня уже прабабушкина. О ней вспоминали не часто, но всегда, когда не удавалось решить како­го-нибудь особенно трудного до­машнего вопроса. То у кого-то оказывался упорный кашель, с которым не справлялись докто­ра. То начинали выпадать воло­сы, а косметические кабинеты от­казывались помочь. Или вдруг на полу, на самом видном месте, появлялось пятно непонятного про­исхождения, не уступавшее мылу и воде. Случалось, дочерна подго­рала забытая на плите кастрюля, обнаруживалось пожелтевшее от долгого лежания или неправиль­ной стирки белье, а уж что гово­рить о «бытовых травмах» — ушибах, вывихах или головной боли и неожиданно привязавшей­ся бессоннице.
Вот тогда непременно появля­лась Бабушкина книга, а в ней отыскивался нужный рецепт на все случаи жизни, к тому же ре­цепт, как правило, совсем простой, из подручных средств — ни тебе по магазинам бегать, ни гло­тать таблетки, ни сидеть часами на приеме у врача. По-видимому, Бабушкина книга достаточно ча­сто помогала, потому что о проб­леме переставали говорить, а вме­сте с ней на какое-то время забы­валась и книжка.
Конечно, в каждой семье най­дутся записи кулинарных, меди­цинских или хозяйственных сове­тов. Без них жизнь не прожи­вешь. Только история Бабушки­ной книги была особенной и очень давней.
Во второй половине прошлого века жила в своем небольшом по­местьице Богдановке неподалеку от уездного города Ливны Орло­вской губернии Нина Илларио­новна Мудрова, по мужу Лаврова. Образование, как и большинство уездных барышень, получила до­машнее. Это значит, у случайных учителей и прежде всего у соб­ственных родителей и всех, кто ее окружал в деревне,— от няни, старушки ключницы до деревен­ских своих сверстниц. Пятнадца­ти лет отец-вдовец поторопился выдать замуж за такого же небо­гатого помещика-степняка, и сра­зу на ее плечи легли все хозяй­ственные заботы. Барышня Мудрова оказалась сноровистой хо­зяйкой и к тому же «имела руку» лечить многие болезни. Заговари­вала она кровотечение — даже у коров, когда в стаде пропарыва­ли им рогом брюхо,— рожу, зуб­ную и головную боль, облегчала трудные роды, чуть не на каждое недомогание имела набор трав, для которых был специально отведен чердак гумна. Справля­лась с детскими болезнями — сама к 22-м годам стала матерью четырех детей. Не было дня, что­бы на лавровский двор не завора­чивало 2 — 3 телеги с недужными из соседних деревень. В помощи Нина Илларионовна никому не отказывала, чужой хворью нико­гда не брезговала. Не потому ли и в октябрьскую сумятицу уберег­ли ее крестьяне. Правда, при­шлось из родных мест перебрать­ся в Воронеж, но и туда пришла за ней слава целительницы. Умение матери не оставило равнодушными детей, хотя по ее пути они и не пошли. Старшая дочь, Софья Стефановна, окончи­ла не только математическое от­деление Сорбонны, но и Фрейбелевский факультет Новочеркас­ского университета. Младшая — Александра Стефановна, была бе­стужевкой и к тому же занима­лась на знаменитых женских Голицынских сельскохозяйствен­ных курсах, выпускавших пер­вых в России женщин-агрономов. Старший сын, Федор Стефанович, учился в Петровской сельскохо­зяйственной Академии и налаживал под Москвой, рядом с Апре-левкой, образцовое молочное хо­зяйство. Только младший — Па­вел Стефанович — предпочел авиацию, стал одним из первых русских военных летчиков и по­гиб в 1916 году от взрыва подло­женной в его самолет «адской ма­шины». Его имя родные написали на беломраморных стенах Храма Христа Спасителя, как это делали осиротевшие матери и вдовы ты­сяч погибших на фронтах первой мировой войны солдат.
Правда, дочерям умение матери представлялось ненаучным зна­харством. Учиться они у нее не стали, но записи, которые вела Нина Илларионовна, сохранили. Может быть, не только в память матери, но и потому, что надписа­ла она их своей первой правнуч­ке, получившей при крещении прабабкино имя — Нина. Успела Нина Илларионовна перед сме­ртью и еще одно великое для се­мьи дело сделать — вылечить своего внучатого зятя, отца ма­ленькой Нины, от холеры. Испи­санные твердым четким почерком карандашные страницы Софья Стефановна со временем перепле­ла в толстую книжку с синим пе­реплетом. А уж жизнь показала, какой всеведущей была эта би­блиотека по крупице собирав­шихся знаний.
Все это в далеком прошлом. Но как быть с сегодняшним днем? Изменилась до неузнаваемости жизнь. Сложились совершенно новые ее обстоятельства. Книги полезных советов, тем более ку­линарных, даже последних лет издания выглядят научной фан­тастикой, не имеющей никакого отношения к практике. А вот Ба­бушкина книга продолжает жить, если не приобретает новое дыха­ние. Из тысяч ее советов многие десятки вполне применимы в на­шем быту. Больше того — будто рассчитаны именно на него. И пе­речитывая поблекшие страницы, невольно думаешь о том великом народном опыте, который — если мы того захотим — будет продол­жать нам верно служить.

Нина Молева (Лаврова)