Главная » Общество и Человек » Кто скачет впереди? Лидер.


Кто скачет впереди? Лидер.

Общество и Человек

Riddle

7 января 2009

Напечатать

Кто скачет впереди? Лидер. Переломное время... Прежде всего оно «переламывает» привычные и вчера ещё казавшиеся незыблемыми представления о правде-истине, об идеях и идолах, о долж­ном и сущем. В горячке бурных событий возводятся новые кумиры, наспех слепленные из обломков «разбитого вдребезги».
В какой-то момент у нас возникает потребность в непредвзятом, широком, исторически объемном взгляде на происходящие вокруг нас и с нами переме­ны. Приглашением к размышлению могут послужить заметки известного нашему читателю публициста, представляющие собой журнальный вариант глав новой книги Тамары Афанасьевой «Душа и дело», готовящейся к выходу в издательстве «Молодая гвардия».
Проблема отношений лидеров и их по­следователей меня мучит давно. На всех уровнях человеческих отношений: лидера страны, лидера семьи, лидера коллектива. Законы-то действуют одни и те же.
Недавно довелось мне прочитать ана­фему власти вообще, провозглашенную известным художником Б. Жутовским: «...И что страсть к размножению - лю­бовь - по сравнению со страстью к вла­сти... Да, друг мой, безумная радость уни­жать и уничтожать выше и лучше тебя рожденных. Какая-то тайная биология сто­ит в тишине и тихо улыбается: печальный и уставший Воланд, в чьем мире власть - это высшая ценность, и те, кто ею наде­лен, — поводыри, а те, кто лишен ее - овцы».
Вот так, максималистски, пишет чело­век зрелых лет. И не замечает, насколь­ко сужает сложнейшую проблему личных и общественных связей, соподчинений у по­водырей и овец, которую человечество ре­шает всею своею историей.
Б. Жутовскнй вспомнил М. Булгакова. Мне же на ум пришел В. Шекспир. Чет­верть века назад сподобилась я видеть постановку «Короля Лира» в шекспиров­ском королевском театре и общаться с великим режиссером Питером Бруком, ко­торый сумел очистить эту заигранную до дыр трагедию от предрассудков шекспироведов всех стран и народов. Для меня спектакль с Полом Скоффнлдом в заглав­ной роли шел под комментарий Брука (я брала у него интервью) и потому был от­кровением вдвойне.
Представьте себе: на сцене — дере­вянный помост и грубо сколоченный де­ревянный трои, скамьи - для придворных.
Все одеты в платья и плащи из небрежно сшитых кожаных пластин. («А кто сказал, что при дворе мифического Лира была помпезность и роскошь елизаветинских времен?» - вопрошал и одновременно утверждал Питер Брук.) А Лир-то, Лир — какой непривычный! Ничем не напоминает классического среброголового мудреца, величественного старца. Скорее, напротив: сварливый, нелепый в прихотях старикаш­ка. Властолюбивый, не терпящий возра­жений. Скрипучий, монотонный голос, вор­чливые интонации, переходящие в резкий вскрик, много говорят о том, как правил этот владыка. «Власть — она требует по­виновения», — скажет он потом, в изгнании, и тем обозначит главный свой конфликт с дочерями.
Подчинение и покорность — единственное, чего требовал король от своих под­данных и от своих детей, которых не от­личал от прислуги. Поэтому-то Гонерилья и Регана с такой готовностью деклами­руют слова любви и преданности отцу-королю), ведь это всего лишь выполнение придворного ритуала. Нежелание Корде­лии участвовать в этом спектакле, ее за­верение, что любит она, как подобает до­чери, родителя, принимаются за оскорб­ление королевского достоинства: какой он отец? Он — владыка!
Но вот власть вместе с имуществом перешла в руки дочерей. И уже от Лира требуют подчинения и смиренности. Теперь его черед вкусить норов и гнев властите­лей. Его самого не остановило чувство отцовской любви к Корделии и дружбы к верному Кенту, когда он их изгонял за «непочтительность». Потому и его дочери не ведают иных человеческих связей, кро­ме самовластья одних м покорности других. Гонерилья и Регана, по Бруку, — не вы­родки и немыслимые фурии. Они — точ­ные копии своего отца-самодура. Откры­тие этой преемственности и составляет ис­тинную трагедию Лира. Самая большая его беда — не скитание без крова и помощи, не буря, едва не убившая старца. Самая большая беда — сознание, что вся жизнь ушла на служение фетишу ...... королевско­му венцу, символу безграничной, власти над другими. А настоящее счастье — вот оно. даровое: любовь, дочери, верная дружба...
Вроде бы и прав наш современник Б. Жутовский, говоря, что люди готовы заплатить всем благополучием за эту от­раву — власть над себе подобными. Но тут не принимается во внимание, что лю­бовь и дружба — есть тоже власть и, может быть, более могучая и необоримая, нежели социальная. Оттого и разделяем мы носителей власти на лидеров формаль­ных (официальных) п неформальных (из­бранных каждым по воле и охоте, по люб­ви и интересу). И все мы для кого-то пово­дыри, а перед кем-то овцы. И в течение од­ного дня можем менять свое состояние ве­дущих и ведомых.
В своей родной семье я до недавнего времени была невесткой, значит, в опреде­ленной степени ведомой свекровью, но уже и сама свекровь, мать и бабушка. Мне в тягость подчиняться и слушаться, но очень хочется, чтобы младшие члены семьи ува­жали мое мнение, хотя бы прислушива­лись к нему. Однако для меня «высший авторитет» — самый маленький человечек, внук Никита, кому противостоять час­тенько нет и сил, и воли. И он это очень чутко улавливает, начинает потихоньку ме­ня засупонивать. Какая тут «биология»? Бог ее знает. Но механизм этот вечный: кто больше любит, тот — ведомый, «пред­мет любви» — властелин.
Власть любимых, родных и друзей оп­ределяет не только наше бытовое поведе­ние, но и выбор профессий, политические интересы, культурные пристрастия, эстети­ческие вкусы. Мы порой ею тяготимся, даже бунтуем, но все же без нее нам жизнь не в жизнь.
Выйдя из дома, мы попадаем под власть множества официальных лиц: служащих различных учреждений, куда мы вынуж­дены обращаться, милиционеров, регули­рующих уличный порядок, продавцов, приемщиков ателье, врачей, которым мы до­веряем свою жизнь уже не в переносном - в прямом смысле слова. Но известно, что все они тоже постоянно меняют роли. Сей­час попробуй скажи: кто кем управляет? Председатель исполкома или рядовой хи­рург? В одном случае — один, в другом — другой. И все те, кто так или иначе управ­ляет нами, могут потерять имя, достоин­ство, а то и свободу, если против них спло­ченно выступят претерпевшие от их свое­волия подчиненные.
А власть деятелей искусства над нашими умами и душами?! Они иной раз и ведать не ведают о масштабе своего воздействия. Вспомним признание героя «Крейцеровой сонаты» Льва Толстого о том, как забирал в абсолютное рабство весь его организм искусный музыкант, как навязывал ему свои настроения, которые не имели под со­бой реальной причины. Как он, здоровый, счастливый, тосковал, отзываясь на тоскующие звуки скрипки. А что происходит с юнцами на концертах их кумиров, рок-королей. Это ли не апогей власти?!
Есть еще власть науки и предрассуд­ков, власть моды и власть традиции. И все эти путы могут быть полезны человеку н обществу и смертельно им вредны.
Потому и возражаю Б. Жутовскому: власть — это не что-то внешнее по от­ношению к нам. Нами управляют те и тог­да, кому и когда мы не хотим или не можем противиться.
Мой сын заразился интересом к типоло­гии человека. Начитавшись философов прошлого и психологов современности, он вывел свою схему-систему отношения лю­дей к власти. Приблизительно это выгля­дит так.
Первый тип. Вождь, царь, лидер — как ни назови, но это человек, чья основная ведущая сила — личностно-волевая. то есть утверждение приоритета собственного «я» во что бы то ни стало. Такому все равно, где, чем и кем управлять, но он должен быть в любой ситуации впереди, на боевом коне. Самая яркая фигура, ко­нечно, Наполеон. Подражателям его несть числа. «Мы все глядим в Наполеоны — двуногих тварей миллионы» (О, добрый Пушкин, о, беспощадный Пушкин!). «Пе­ременчивость» Наполеона стала притчей во языцех: дескать, был офицером королев­ской армии, потом - командующим ре­волюционными силами, членом директории, затем — единоличным правителем рес­публики, а там — императором. Вроде бы человек предавал свои принципы и своих властителей, соратников и подчиненных. На самом деле он - предельно после­довательный и верный служака одной-единственной цели и страсти: всеохват­ному желанию быть предводителем людей, чем большего числа, тем лучше. А какое там знамя развевается над головами толп, устремившихся ему во след, — республи­канское или монархическое, — не суть важ­но. Точнее: пока он еще только борется за власть и нуждается в соратниках, ко­нечно, он — за республиканское правле­ние. Но, взгромоздившись на вершину пи­рамиды, он не потерпит никого рядом с собой. Его представление о мире сводит­ся к простейшей конструкции: я и все ос­тальные за мной.
Человек с подобной ориентацией непре­менно будет стремиться устроить свое личное царство. Может, совсем маленькое и невзрачное, например какое-нибудь НИИ-заготскот. Для таких понятия власть и дик­татура синонимы. Потому они ненави­дят чужую волю, как бы ни была она спра­ведлива и разумна. И бунтуют против нее. Потому они преодолевают невыносимые для других тяготы борьбы против режима чужой диктатуры. Потому неостановимы в достижении собственной и единоличной власти.
К такому заключению меня подвел, как ни странно, Борис Пастернак, в своей удивительной поэме «Спекторский» так ат­тестовавший двух мальчиков:
«Он наблюдал их, трогаясь игрой
двух крайностей, но из того же теста.
Во младшем крылся будущий герой,
А старший был мятежник, то есть деспот».
Мятежник и деспот - в одном лице! Истории нашей революции просто пере­населена такими типажами. Может, рево­люции и происходят тогда, когда в опре­деленной стране накапливается избыток людей первого типа? Или, наоборот, смут­ное время открывает для них возможность самовыражения? Кто скажет, какая тут закономерность и последовательность?
Кстати, о его антиполе, кого Пастернак поименовал «будущим героем». Он. пожа­луй, сопрягается со вторым типом в домо­рощенной типологии моего сына. Это прирожденный демократ и одновременно аристократ духа. Он не выносит насилия над собой, как и первый. У него сильно развито чувство собственного достоинства. Но у него нет жажды управлять другими, даже если очевидно его превосходство над окружением, и оно готово отдать ему браз­ды руководства. Нередко он становится лидером какого-то сообщества единомыш­ленников, соратников, властителем дум. Но, как правило, его власть не обладает очевидной и абсолютной силой.
Его живо берут в кольцо люди иного типа и либо спихивают с пьедестала, уп­рятывают куда подальше: в ссылку, в пси­хушку, либо держат в качестве мудрого визиря, прорицателя, юродивого. Приме­ров — тьма: Чаадаев, Циолковский, Фе­доров, Чехов — первые, кто приходит на ум из нашей истории.
Прирожденному демократу свойственно «дворянское чувство равенства со всем жи­вущим» (снова Б. Пастернак — «Доктор Живаго»). Это — человек, у которого от­сутствуют чувство и сознание иерархии. Этакая кошка, которая гуляет сама по себе.
Вот как евангелист Лука описывает ис­кушение Иисуса Христа дьяволом:
«И возведя Его на высокую гору, дья­вол показал Ему все царства вселенной во мгновение времени, и сказал Ему диавол: Тебе дам власть над всеми сими цар­ствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее; итак, если Ты поклонишься мне, то все будет Твое.
Иисус сказал ему в ответ: отойди от меня, сатана; написано: Господу Богу твое­му поклоняйся, и Ему одному служи» (с. 1087).
Христос сострадал блуднице, мыл ноги ученикам, вместо того чтобы карать слабых и грешных людишек. А потом отдал себя на поругание и распятие, но так и не при­бегнул к своей божественной возможно­сти — утвердить свою власть над теми, кого был призван спасти. Отвергнувший царскую власть, он обрел ее над умами и душами миллионов землян, дал живо­творный огонь для нравственного чувства в искусстве и человеческих отношениях на тысячи лет. И потому он — явление мирового духа даже для искренних ате­истов.
Но какая печальная закономерность при этом обнаруживается. Власть социальная редко осуществляется теми, кто ее более всего достоин. И прежде всего потому, что они сами ее избегают, уклоняются от золотого венца, порой предпочитая венец терновый. Но эти же демократы-аристо­краты первыми сетуют на то, что поли­тика и мораль никак не стыкуются, что политика сплошь и рядом делается людьми властолюбивыми и своекорыстными.
А между тем сетования эти тщетны: роли обозначены характерами, природой. Один правит, другой его критикует, ему противо­стоит. Общество без вторых протухает, как заболоченный пруд. Они и есть соль земли, совесть граждан. В авторитарной, деспотической системе, в коей мы пребыва­ли до сих пор, они, занимаясь наукой, искусством, хозяйством, нередко обретали успех, официальное признание. Но еще чаще их обкрадывали ловкачи, многочислен­ные руководящие «соавторы». Кому из них вовсе невмоготу была атмосфера унижения и разбоя, уходили в сторожа, в дворники, в лесники, в геологи, в бичи. Самые не­примиримые оказывались в изоляции за границей. В общем, картина достаточно знакомая нашему поколению.
На таких всегда смотрели с надеждой, требуя жертвенного противостояния. Вот как писал про них А. Чехов, застенчивый и несгибаемый противник всякого насилия: «Я верую в отдельных людей, я вижу спа­сение в отдельных личностях, разбросан­ных по всей России там И сям, интел­лигенты они пли мужики, в них сила, хотя их мало. Они играют незаметную роль в обществе, они не доминируют (подчерк­нуто мной. - Т. А), но работа их видна. Что бы там ни было... нравственные воп­росы начинают приобретать беспокойный характер - и все это делается, несмотря ни на что».
Ставить нравственные вопросы, «не­смотря ни на что», мучительно стремить­ся к чести и истине — таков вечный крест людей этих, аристократов духа.
Вроде бы обновляющееся наше общество должно их наконец востребовать. Но и теперь никто им ковровой дорожки под ноги не постелет. Напротив, именно они нынче столкнутся с яростным сопротивле­нием великой рати, заполнившей все этажи и коридоры власти, а рать эта состоит в основном из представителей следующе­го, третьего типа.
Итак, третий тип — трусливый деспот и лукавый раб в одном лице. Он готов само­забвенно служить Первому, пока чует его сильную руку. Ослабленного льва безжа­лостно пинает или обирает. Он умеет раст­вориться в свите Лидера, довольствовать­ся скромным содержанием, объявляет себя истым демократом, не смущаясь, напички-вает речь цитатами и ссылками на Учи­теля. Но при этом будет день и ночь ле­леять высшую цель, которая у него, как и у Первого, полная власть.
Пожалуй, это самый распространенный тип диктаторов разного уровня и масштаба в многочисленных тоталитарных государ­ствах. Приглядишься к разным фюрерам-вождям - несхожие биографии, нации, вроде бы разная историческая основа, а поразительное сходство: выскочка на тро­не, парализующий всё вокруг нетерпимо­стью и страхом. Мне думается, что страх, исходящий от них, и объясняется их сознанием незаконности своего возвышения. Это страх разоблачения того, что они из гря­зи — да в князи. Оттого - террор как
универсальное средство утверждения соб­ственной значимости и неприкосновенно­сти. Оттого — приверженность к атрибу­там власти: громким званиям, орденам, памятникам, пышным празднествам и ри­туалам.
Трусливого тирана-выскочку сложно от­личить от прирожденного Лидера. Но есть надежные, хоть и немудрящие тесты. Роль короля, как известно, в значитель­ной степени играет его свита. Так какая же свита лучше всего годится человеку, выскочившему наверх из свиты? Если Пер­вый охотно окружает себя демократами-соратниками, доверяя им ответственные за­дания и целые отрасли, то Третий ни за что не потерпит рядом с собой независимую, критически мыслящую и самостоятельно действующую личность.
Он ставит под свой неусыпный конт­роль все и вся. Оттого в конце концов ря­дом с ним остаются преимущественно те, кого не тяготит постоянный контроль и указующий перст,— ретивые исполнители. На их однообразном фоне Третий выгля­дит выдающейся фигурой. На любом ином он чувствует себя неуютно. Вот эта отли­чительная особенность и есть тест для Ли­дера: его отношение к другой, яркой и талантливой, критичной личности. Не вы­носит ее выскочка, халиф на час. Пусть этот «час» и длится долгие годы, завоеван­ные интригами и террором. Разоблачение грядет на суде истории.
Представляю, что эти размышления мо­гут показаться далекими от нашей ежед­невной сутолоки. Увы! Я тоже так считала. А теперь, оглядываясь на собственный опыт конфронтации с. начальством, корю себя: порой сражалась с Первыми, когда можно и нужно было с ними сотрудничать. Но где там — ломила без оглядки. И рас­чищала дорогу к руководящим креслам лукавым лакеям. Третьим, с которыми ни сотрудничать, ни воевать по-честному не­возможно.
По привычке искала определение этого типа людей одним словом. Лучше не на­шла - название популярного романа С. Есина «Имитатор». Имитатор вообще, всего чего угодно: демократии, нравствен­ности, принципиальности, даже — воли, ума, своей суперзначительности.
Четвертый тип - пожалуй, самый рас­пространенный — исполнители. Не обяза­тельно все они роятся где-то в низу об­щественной пирамиды. Без их поддержки и сотрудничества не обходится ни прави­тель, ни демократ-аристократ. Чем больше союзников-исполнителей завербует на свою сторону Лидер, тем верней и надежней его успех.
Порой исполнители занимают высокие державные посты, вроде нашего бывшего премьера В. Молотова, которого все ат­тестуют как беспрекословного и точного порученца. Может, потому никто из близко знавших этого главу великого государства ничего определенного не мог сказать про его «руководящую и направляющук деятельность».
Надо признать, что во все времена дея телей такого рода отмечали и привечали, независимо от уровня и характера их спо­собностей. Среди них выделяются «пре­данные без лести» работники, имеющие множество достоинств: они более доверчи­вы, открыты, порядочны, без комплексов ущербности. Литературное воплощение — Савельич из «Капитанской дочки» Пуш­кина... Своей грубоватой прямотой они ино­гда производят впечатление человека не­зависимого в суждениях и поступках, почти демократа-аристократа, только не воспа­рившего в высотах духа и мысли. Вся беда их — или вина? — заключается в том же, в чем и достоинство: в верно­сти, преданности, в безоглядной некритич­ности по отношению к ведущей идее и к Лидеру.
Нам трудно понять, отчего это многие люди, узнавшие о гибельных последствиях правления И. Сталина, «отца народов», никак не могут отрешиться от поклоне­ния этому кровавому тирану. Механически твердят про славу, про порядок, про до­стижения, хотя уже доказано с цифрами и фактами в руках — все это мираж и сказки, им и его приближенными соз­данные.
Исполнителю, имеющему какое-то усто­явшееся мировосприятие, трудно, почти не­возможно поменять свои представления и привычки. Когда у него отнимают «руко­водящую и направляющую силу», он де­лается несчастным и напуганным, словно дитя в дремучем лесу. А с перепугу порой кидается во все тяжкие за любым горло­дером, кто бы ни позвал в привычном на­правлении. Лишь бы самому не решать вопросы ближней и дальней перспективы и ничего не менять во взглядах и обы­чаях.
Итак, четыре основных типа отношений между ведущими и ведомыми. Мятежиик-тиран, демократ-аристократ, тиран-лакей, вершитель-исполнитель. Мы несем в себе способность к любому способу социально­го поведения. И чередуемся в ролях даже в течение дня. не только жизни. Однако есть у каждого из нас отличительная, пред­почтительная черта. Что для нас более свойственно, органично: командовать или подчиняться и какое общение нас меньше коробит - то и будет признаком принад­лежности к тому или иному типу.







После этой статьи часто читают:

  • Семья и работа
  • Исповедь
  • Счастливый человек
  • Мифы о гомосексуальности и гомосексуальных людях
  • Узнаем о важности почтения в сексе и отношениях
  • Как стать лидером
  • Емельян Иванович Пугачев


  • Просмотрено: 5002 раз

    Добавил: BasssTa | ICQ: -- (21 января 2009 11:13) | | #1

    респект от меня давно искал Спасибо большое!

    Добавление комментария

    Имя:*
    E-Mail не обязательно:
    Введите слова или цифры, показанные на изображении: *

    Поиск по сайту

    Карта сайта:
    1 ,2 ,3 ,4 ,5 ,6 ,7 ,
    8 ,9 ,10 ,11 ,12 ,13
    Пользователи  Статистика

    Архив новостей

    Январь 2017 (3)
    Март 2016 (4)
    Январь 2016 (6)
    Сентябрь 2015 (5)
    Апрель 2015 (4)
    Март 2015 (5)

    Правила

    Наши друзья

    Новости партнеров

    01Категории

    02Популярные статьи


    03Опрос на сайте

    Вам понравились наши статьи? Сделайте комментарий и проголосуйте, пожалуйста. Нам важно ваше мнение.

    Отлично, добавил в закладки
    Хорошо, статьи понравились
    Кое-что интересно, выборочно
    Скучные статьи
    Оставил комментарий
    Читать и писать неумею


    04Календарь

    «    Декабрь 2017    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     
    1
    2
    3
    4
    5
    6
    7
    8
    9
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
    27
    28
    29
    30
    31

    Хостелы Москвы
    arena-hostel.ru