Хольбейны - это семья немецких художников швабской школы, можно сказать - настоящий художествен­ный клан, родоначальники которого окутаны легендарной дымкой. О Сигизмунде и Михаиле Хольбейнах известны только их имена - ни сведений достоверных, ни тем более картин не сохранилось. Ханс Хольбейн Старший прославился в свое время росписями алтарей во многих соборах немецких городов. У Ханса Хольбейна Старшего было двое сыновей, и оба тоже стали художниками. Но если Амброзиус Хольбейн известен сейчас главным образом своей принадлежностью к славной фамилии, то брат его - Ханс Хольбейн Младший - оказался одним из величайших художников Германии и своего времени вообще.
Он родился в 1497 или 1498 году на юге Германии в городе Аугсбурге и, как было принято в той ремесленно-художественной среде, учился главным образом у своего отца, хотя должно быть названо также имя Ханса Буркмае-ра, которому юный Хольбейн тоже был кое-чем обязан. С 1515 по 1526 год Хольбейн работал в Швей­царии, в Базеле, где вместе с братом Амброзиусом делал гравю­ры для книгопечатен, в частно­сти проиллюстрировал знаменитую «Похвалу глупости» Эразма Роттер­дамского, с которым близко сошел­ся лично.
Первые живописные работы Хольбей­на, известные ныне, относятся к 1520-м годам, и уже они позволяют судить, насколько широк был диапазон его одаренности, сколько силы и дерзновения крылось в этом совсем еще молодом человеке. В 1521 году, неизвестно, по за­казу или собственной прихоти, Хольбейн написал картину «Мертвый Христос», про которую исследова­тель справедливо пишет, что она «отмечена строгой объективностью подхода в трактовке религиозной темы». Однако нам, пожалуй, боль­ше скажет ссылка на роман Достоевского «Идиот»; помните, в мрачном доме Парфена Рогожина хозяин показывает князю Мышкину копию картины, которая буквально сводит с ума - так велика её колдовская сила. То была копия именно «Мертвого Христа»... А вскоре Хольбейн пишет произве­дение совсем иной тональности, в котором ни тени жесткого реализма, а напротив - светлая умиленность, даже чуть-чуть слащавый идеализм: «Мадонну бургомистра Мейера»... Вообще разнообразие тональностей ранних произведений
Хольбейна поразительно, но это ни в коем случае нельзя объяснять молодостью или незрелостью мастера. По складу натуры он мог удивительно много вместить в себе - это во-первых; во-вторых, время, когда он жил, - эпоха реформации - было само исполнено кричащих контрастов, и даже простых лю­дей, а не только гениев разди­рали противоречия.
Великой крестьянской войной под предводительством Томаса Мюнцера, разгоревшейся в середине 1520-х годов, были навеяны рисунки (а позднее гравюры по ним), крас­норечиво названные «Плясками смерти». Хольбейн, как мало кто из его современников, чувствовал масштаб происходивших событий и, возможно, принимал в них более активное участие, чем позволяют судить о том сохранившиеся доку­менты. Во всяком случае, в 1526 году ему пришлось уехать в Англию; впрочем, он отправлялся за границу не в первый раз: еще в 1518 году он странствовал по Ломбардии, где насмотрелся на ра­боты Леонардо да Винчи, Бернардо Луини, Гауденцио Феррари, а осо­бенно сильное впечатление произ­вела на него архитектура Северной Италии. Затем он побывал и во Франции, где познакомился с рабо­той портретиста Жана Клуэ. Пожа­луй, Ханс Хольбейн Младший был наиболее европейски образованным (помимо того, что наиболее та­лантливым) немецким художником своего времени...
В Лондоне он явился в дом вели­кого утописта Томаса Мора, вручил ему рекомендательное письмо от Эразма Роттердамского - и начался первый (двухлетний) английский период жизни и творчества Холь­бейна. В эти годы Хольбейн глав­ным образом портретист; согласно старинной биографии, «он писал исключительно портреты Мора и его семейства, архиепископа Кентербер-рийского, астронома Кратцера, Гольсельва и др.». Как круг моде­лей, так и характер трактовки их не оставляют никакого сомнения в симпатиях и пристрастиях Хольбейна: умонастроение его старших друзей и покровителей, утопистов, религиозных реформато­ров, мечтателей, людей чести и государственного разума оказало на него явное воздействие. Удивителен Томас Мор в исполнении Хольбейна (1527 год) - истовый фанатик и государственный муж, вольнодумец и мечтатель, при этом добрейший человек, отец семейст­ва, рачительный хозяин дома, от­крытого для друзей, в число кото­рых Ханс Хольбейн был зачислен быстро и навсегда...
Обстоятельства возвращения в Базель представляют наиболее неясную страницу биографии Холь­бейна. Он написал для базельской ратуши несколько сцен из Ветхого Завета, и все, казалось, обстояло благополучно, слава его все боль­ше упрочивалась, но вдруг рели­гиозные смуты, вспыхнувшие ярким пламенем в 1532 году, вынудили его оставить уже наладившийся быт и снова отправиться в Англию...
«В первые годы своего второго английского периода (1532-1543) Хольбейн главным образом пишет немецкое купечество, живущее в Лондоне, - свидетельствует ис­следователь. - Вероятно, приме­няясь к заказчику, он вырабатыва­ет теперь новые приемы в портрет­ной живописи: уделяет несравненно большее место пространству, ин­терьеру и вещевому материалу, ха­рактеризующему занятие модели...» Вообще надо сказать, что еще од­ним из многих умений Хольбейна было умение применяться к обстоя­тельствам, каковы бы они ни были. Его работу в середине 1530-х го­дов прекрасно характеризуют два по­ртрета. Первый - портрет Георга Гисце, купца, человека, лицо ко­торого не представляет собой ни­чего особенного - только некото­рая миловидность черт и привычная сметливость торговца в чуть ско­шенных маленьких глазах. Зато вокруг фигуры Хольбейн развернул настоящие чудеса - он обставил портрет множеством самых разнооб­разных и прихотливых предметов: какими-то шарами, , ро­зовыми цветами в узорчатой вазе тончайшего стекла.
Портрет Дирка Берка из нью-йоркского музея Метрополитен, на­писанный Хольбейном в те же годы, совсем иной: здесь интерьер и вообще все постороннее сведено на нет, внимание приковано к лицу модели, о которой можно сказать, что это человек сильный, страст­ный, умный, очевидно, одержимый какой-то одной идеей...
С 1536 года Хольбейн становится придворным художником английско­го короля Генриха VIII и в этом совершенно новом для себя поло­жении осваивается с удивительной быстротой. Он пишет несколько портретов самого Генриха (особенно поразителен рисунок: король с ли­цом мясника, мутными гнилыми гла­зами и реденькой бородкой, - соеди­нение чванливости, грубой силы и грубого, но большого ума). Он пишет портрет королевы Джейн Сеймур, выдержанный в тончайшей зелено-коричневой гамме, - рос­кошному наряду королевы как бы противоречит рисунок судорожно сжатых рук и истовое выражение лица, но это внешнее противоречие сообщает портрету особую драмати­ческую силу... По поручению коро­ля Хольбейн несколько раз выезжа­ет на континент, где пишет порт­реты европейских принцесс, которы­ми сластолюбивый Генрих интересо­вался с матримониальной целью. Его мастерство не столько растет, сколько видоизменяется и стано­вится живее и богаче, - и трудно сказать, каких бы высот художник еще достиг, если бы эпидемия лон­донской чумы осенью 1543 года не оборвала его жизнь.