Главная » Общество и Человек » Солдаты и генералы игрушечных армий


Солдаты и генералы игрушечных армий

Общество и Человек

Riddle

29 июля 2008

Напечатать

Мальчишеская игра в войну отражена в дореволюционной детской литературе значительно скромнее, чем можно было бы ожидать: ведь в жизни это была любимая забава мальчишек, обставленная целыми армиями солдатиков и артиллерией. К началу XX века игрушечных наборов солдатиков было множество, от дорогих магазинных (с детальным воспроизведением амуниции) до дешевых кустарных (вырезанных из дерева или фанеры и грубо раскрашенных). А. Бенуа называл солдатиков любимой игрушкой своего детства: он проводил много часов, играя с ними, за что получил от родных прозвище Бум-бум. В «Воспоминаниях» он подробно описывает игрушечную армию своего детства, насчитывавшую несколько сотен солдатиков:

«Из оловянных солдатиков особую слабость я питал к тем сортам, которые стоили дороже и которые являлись как бы аристократией среди прочего населения моих коробок. Это были "кругленькие", выпуклые солдатики, причем кавалеристы насаживались на своих коней и для большей усидчивости обладали штификом, который входил в дырочку, проделанную в седле лошади.
Эти "толстые" солдатики продавались в коробках, в которых обыкновенно помещались еще всякие другие вещи: холщовые палатки, которые можно было расставлять, пушки на колесах и т.п. Все это было страшно интересно, и я действительно блаженствовал, когда расставлял все это на столе, создавая себе иллюзию, что все это настоящее».


По воспоминаниям А. Бенуа, вся эта «домашняя военщина» стоила дорого, зато деревянные солдатики, которых можно было купить на любом рынке, стоили копейки. И хотя по росту они не соответствовали оловянным, но были не менее любимыми, чем магазинные. Там же, на рынке покупался барабанщик, который выстукивал дробь, когда вертели ручку, вделанную в подставку. И «полк» солдат в светло-голубых мундирах, скрепленный полосками, которые раздвигались и сдвигались, отчего солдатики перестраивали свои ряды. Но самую глубокую любовь маленький Бум-бум испытывал к большому солдату, сделанному из папье-маше. Он был в красном мундире, с веселым добродушным лицом, и стоял навытяжку, выпятив грудь и сжимая ружье:

«Ростом он был с меня! Когда я, наконец, лет трех получил такого солдата и полагавшуюся при нем полосатую будку, то я точно получил себе живого товарища. Я даже клал его вместе с его неотделимым ружьем к себе в кровать под одеяло, а в его будку я мог свободно влезать. Временами, впрочем, я и сам походил на воина, нахлобучив на голову игрушечную каску или же облачившись в рыцарский панцирь. При панцире полагался и шлем с забралом, и очень страшная кривая сабля. Все эти предметы были сделаны из картона и оклеены золоченой бумагой».


Задумываясь о причинах своего пристрастия к игрушечным солдатикам, Бенуа отвергает возможные упреки в милитаризме и жестоких чувствах. Восторг вызывали стройность и организованность военных рядов, нарядная красота обмундирования, готовность солдатиков перестраиваться по воле своего командира. Игра в солдатики не помешала будущему художнику стать убежденным пацифистом.
Это свидетельство мемуариста. У авторов детских книг на этот счет было свое мнение. Они считали, что «домашняя военщина» (в отличие от военного воспитания) препятствует пробуждению гуманных чувств в ребенке. Вот почему авторы детских книг игнорировали военные игрушки. Стойкий оловянный солдатик Х.К. Андерсена выглядит одиноко на фоне детской литературы XIX века. Сказочник придал ему черты романтического героя, который не похож на своих товарищей и не пригоден для игры в солдатики. Когда же эта тема попадает в руки русских детских писателей, они обыкновенно видят в игре в солдатики проявление агрессии и милитаризма. Дети, любившие в детстве военные игры, впоследствии обнаруживают жестокий нрав и порочные наклонности. В одной из повестей детского писателя М. Чистякова описывается детство французского офицера, участника наполеоновской кампании. Истоки его будущей жестокости лежат в любви к военным играм:

«Отец и мать мои были в восторге, когда с криком "марш, марш" я наклонял деревянное копьецо, махал жестяной саблей и шпорил жеребенка, с остервенением бросаясь на воображаемого неприятеля, топтал кусты в нашем садике и рубил головы астр, роз и махрового мака. Меня прозвали героем, и я гордился этим прозвищем. С годами дикие, зверские инстинкты во мне все больше и больше усиливались» («Папенька, рассказ бывшего французского офицера», 1873).


Негативное отношение к военным игрушкам сохранялось в детской литературе конца XIX — начала XX века. Писатели-реалисты придавали таким игрушкам символическое значение. В книге Д. Мамина-Сибиряка «Конец войне» (1912) публицистическое развенчание войны показано через описание игрушечных боев двух взрослых старых вояк: майора и его денщика.

Солдаты и генералы игрушечных армий

Старый мастер и его денщик азартно играют в игрушечных солдатиков (70. Мамин-Сибиряк. «Конец войне», М., 1912).

«Старики ползали по полу, расставляя войска по всем правилам военного искусства. Классная превратилась в настоящее боевое поле... Из разных коробок, картонок и деревянных кубиков были выстроены крепостные валы, брустверы и насыпи, а между ними заложены траншеи и ложементы. Власа особенно радовали детские металлические пушки, стрелявшие сухим горохом».


Начинается перестрелка, и игрушечные солдатики падают навзничь. Невинная игра постепенно становится побоищем, когда старики в азарте начинают топтать ногами армии своих противников. Подсмотревшая эту игру племянница весело смеется над стариками: уж очень комично выглядит их увлеченность детской забавой. Но во сне ей являются поломанные и растоптанные солдатики — они истекают кровью и молят о пощаде. Мысль о судьбе мужа, который сейчас на фронте, переполняет сердце женщины неприязнью к военной игре. Видя, как дети заражаются азартом старых вояк, разумная мать предлагает наложить запрет на военные игры: «Война — величайшее из всех зол... Играть в войну просто грешно».
И больше в этом доме в войну не играли.
Военные игры нередко осуждались литературой, потому что противоречили христианским идеалам человеколюбия и всепрощения. Идея мщения была глубоко чужда детской литературе XIX века. Дети узнали, что их отец ранен во время русско-турецкой кампании. Они решаются отомстить туркам по-своему. Девочка надевает игрушечный шлем, берет саблю, ружье и стреляет в лицо кукле, прозванной за восточный облик Башибузуком. С восторгом она рассказывает матери, как отомстила за отца, но получает суровую отповедь:

«Мы должны любить всех. Господь велел нам прощать нам наших врагов» (С. Макарова. «Башибузук», 1883).


Первая мировая война усилила недоверие к военным играм и игрушкам. Так, в рассказе В. Дмитриевой «Мама на войне» (1915) дети, потрясенные картинами страданий раненых в письмах матери, решают уничтожить свои игрушечные армии: они бросают в печку вырезанные из бумаги пушки, знамена, генералов в красочных мундирах. Дети провозглашают «полное разоружение и вечный мир».
Настороженное отношение к детскому увлечению военной славой распространилось не только на игру в солдатики, но и на то, как вообще воплощалась военная тема в детской литературе. Так, в биографиях военачальников, предназначенных для детского чтения, подчеркивались не только их военные заслуги, но и штатские добродетели: забота о солдатах, милосердие к пленным.

Солдаты и генералы игрушечных армий

Ребенок в полном «индейском» снаряжении, главную часть которого составляет игрушечный лук со стрелами и красочный головной убор из перьев (А. Варто. «Игры», М.;Л.: Радуга. Рис. Е. К.)
Готовы лук и стрелы,
Блестят на солнце перья,
Я больше уж не белый!
Индейцем стал теперь я.


Меньше были связаны с опасной темой милитаризма игры в романтические войны. На первом месте тут стояла, безусловно, игра в индейцев. Рожденная приключенческой литературой (Купер, Майн Рид), очень популярной среди детей, она была продолжена в многочисленных игрушках: стрелах, колчанах, копьях, головных уборах индейцев. Они были самым привлекательным подарком для мальчиков на рубеже XIX и XX веков. Е. Шварц вспоминает, в какой восторг привели его большой лук и колчан со стрелами, купленные в игрушечном магазине. Командование покорными солдатиками ничего общего не имело с опасным поединком индейца и белого, где на стороне одного — хитрость и ловкость, а на стороне другого — военный опыт. Наибольшую симпатию вызывал образ благородного дикаря, защитника своей родины. Эту роль играл в своем воображении едва ли не каждый мальчик. В. Набоков в романе «Дар» (1938) вспоминает любимую игру дореволюционного детства, переходя на язык поэзии:

И снова заряжаешь ствол
До дна, со скрежетом пружинным
В упругий вдавливая пол,
и видишь, притаясь за дверью,
как в зеркале стоит другой —
и дыбом радужные перья
из-за повязки головной.


Но в самой детской литературе игры в индейцев служили неисчерпаемой темой комических историй. Забавно выглядели благородные дикари в условиях русской жизни. В рассказе писателя А. Круглова «Янки Вологодского уезда» (1885) гимназист научил крестьянских мальчишек игре в индейцев. Деревенские «дикари» с честью выдержали испытания, а вот измученный трудностями «янки» едва добрался до дому, потеряв всякий интерес к вычитанным из книжек приключениям.
В индейцев играли не только мальчики, но и девочки, хотя, с их точки зрения, в этих играх было больше дикарского, чем благородного. Вот мальчишеская игра в дикарей в восприятии одной из них (Н. Лухманова. «Надина коза», 1903). Когда на каникулы приезжали братья из военного корпуса, весь дом оказывался поделенным на военные зоны, вход в которые для девчонки был закрыт. Этому предшествовало строгое предупреждение: «Женщин будем расстреливать, если они попытаются проникнуть к нам». Но проникнуть очень хотелось. Это удалось, когда братья-кадеты увидели в руках сестры великолепную игрушку, купленную бабушкой в швейцарском магазине. Это была коза с золотыми рожками, белой пушистой шерстью, передвигавшаяся на колесиках-копытцах и блеявшая при этом. Потрясенные братья сдали няне оружие и дали слово солдата не обижать сестру. Ради козы мальчишки отказались от игры в войну, увлекшись игрой в Робинзона. Была выстроена палатка из кадетских шинелей, а для козы расстелили зеленую скатерть. «Дикари» приплывали теперь на поваленных стульях, изображавших пироги. Но мирной игра была недолгой — после воинственного танца мирный быт Робинзона был вдребезги разбит:

«Завязалась страшная схватка, имущество Робинзона было расхищено, палатка разнесена, и наконец все действия сосредоточились на козе: это была самая ценная добыча. Робинзон отбивался и уносил ее, перекинув через плечо и прикрывая ее своим телом... Евгеша и Викторушка с криками преследовали Робинзона, стараясь отнять добычу, Ипполит вертелся около козы и наконец снизу умудрился схватить ее за рог. Саша тянул за задние ноги, а Надя, ничего не видя, в какой-то чалме, закрывавшей ей пол-лица и залезавшей кистями в рот, с ружьем в руках, все бежала куда-то вперед, кричала, командовала, влезая на стулья, скатывалась с опрокинутого дивана, пока наконец, едва дыша, не уселась на пол и не сбросила с головы чалму и... увидела шестерых мальчиков, державших по куску козы».


Так печально закончилась «козья драма». Особо обидным было презрение мальчишек, которое высказал старший брат: «Я так и знал, что эта девчонка испортит нам всю игру, мало ли какие бывают случайности, на войне и людей убивают». Самое комичное в рассказе то, что «кроткая девочка» наравне с воинственными мальчишками участвует в «убийстве» козы.
«Космополитическая» игра в индейцев соперничает с вполне «патриотической» игрой в солдатики, где доблестные русские воины одерживают победу над недалеким и трусливым врагом. Но это стало заметным только во время Первой мировой войны. Игрушка тогда была поставлена на службу официальной пропаганде, что не встречало сочувствия у педагогов, решительно выступавших против «военных» игрушек:


«Представителями игрушек безнравственных являются столь распространенные и столь любезные сердцам почти всех мальчиков предметы военного дела — сабли, ружья, пушки, крепости, эполеты, каски, ордена. Все это ведет к играм, пробуждающим звериные инстинкты, жажду крови, насилия и разрушения».


Солдаты и генералы игрушечных армий

Злобная сущность дворянского ребенка проявляется в том, как он жестоко обращается с игрушечными солдатиками (В. Смирнова. «Рассказы об игрушках», М.: Молодая гвардия, 1931, худ. Г. Ечеистов).

После революции 1917 года детские игры в войну оказались в прямой зависимости от новой идеологической доктрины. Прежде всего были отринуты игры с солдатиками, но не из-за милитаризма, а по иной причине: в детском любовании генералами и прочими полководцами можно было заподозрить «буржуйские замашки». Вот как развлекается злобный дворянский ребенок:

«На сером коне, размахивая саблей, мчится боевой генерал...
— В атаку, на неприятеля!
Стоят как вкопанные. Сердито слезает генерал с коня.
— Вот я вас! Всех расстреляю! Убью! Вот как выпалю в вас из пушки!»

В. Смирнова. Рассказы об игрушках, 1932


Однако для критики «буржуазной» игры в солдатики времени не оставалось: военизированное советское государство использовало все возможности для утверждения военного духа и связанных с войной ценностей: патриотизма, готовности к лишениям и жертвам, беспрекословного повиновения. Никакой пощады врагу — в таком духе должно воспитываться молодое поколение. В резолюции Первой Российской конференции по детской литературе говорилось о том, что гуманизм по отношению к врагу является «проявлением правого оппортунизма». Старые детские игры наполнялись новым содержанием, и оловянные солдатики вскоре маршировали под командованием красного командира. Уже в яслях дети готовы к войне (понимая ее, разумеется, по-детски):

А мы шагом, мы бегом,
Мы идем на бой с врагом,
А мы сабли, дирижабли,
А мы флаг с собой берем.
Еще пушку-громыхушку
— Громыхать ядром.

0. Гурьян. Ясли, 1931


Военная игра получает точный адресат, несмотря на юный возраст ее участников:

— Стоп! А с кем же мы воюем?
— С кем? С фашистами! С буржуем!
— А еще, — сказала Лена,
— Вы забыли Чемберлена!

М. Шамбодан. Как ребята играли в Красную армию, 1928



В советских книгах 1930-х годов воспеваются дети, предпочитающие военную игрушку всем остальным. Это может быть даже обыкновенное охотничье ружье — ребенок как будто предвидит, что в будущем это ружье пригодится ему для серьезных целей:

Кто видел у нас
В магазине
Андрюшку?
Он самую лучшую
Выбрал игрушку —
Он выбрал ружье,
И сказал продавец:
— Он будет охотником.
Он молодец!

С. Михалков. Андрюшка, 1939


Солдаты и генералы игрушечных армий

Этот мальчик — счастливый обладатель противогаза (Н. Григорьев. «Мальчик с противогазом», рис. А. Пахомова, М.; Л.: Изд. дет. лит., 1939).

Если Андрюша выбрал ружье, то Петя получил замечательный подарок ко дню рождения — противогаз (Н. Григорьев. «Мальчик с противогазом», 1939). Прежде ребенок спокойно засыпал, держа в руках любимую игрушку, — ребенок эпохи Осоавиахима (Общество содействия авиации и защите от химического нападения) засыпает и просыпается с противогазом: грядущая война ему не страшна. Прекрасны дети, готовые к войне, а те, кто не владеет соответствующими умениями, обливаются презрением. Изнеженный мальчик Витя не подготовлен к тому,

... чтоб стать пилотом,
Быть отважным моряком,
Чтоб лежать за пулеметом,
Управлять броневиком.

С. Михалков. Про мимозу, 1935



Диапазон военных игрушек в литературе довоенных лет значительно расширился. Дети играют не только солдатиками и ружьями. В ход идут пистолеты, гранаты, парашюты, противогазы, каски, плащ-палатки. Появляются новые рода войск: танки, самолеты. А новые игрушки отображают все виды современного вооружения.
Через военную игрушку ребенок приближается к реалиям надвигающейся войны. Поэтому с презрением отбрасываются игры в рыцарей с их допотопным игрушечным вооружением. В повести А. Гайдара «Военная тайна» (1939) мальчики обсуждают военные подвиги. Один мечтательно спрашивает у другого:

«А хотел бы ты быть старинным рыцарем? С мечом, со щитом, с орлом, в панцире?» Товарищ сурово и жестко отвечает ему: «Нет, я хотел бы быть не старинным, со щитом и с орлом, а теперешним, со звездою и маузером... Как Дзержинский».


Имена реальных советских командиров призваны освятить детскую игру. В книжке Л. Кассиля «Буденыши» (1935) сам Буденный принимает парад в детском саду, так что присутствовавший при этом немецкий инженер поражен: «Это удивительно. Большой великий генерал делает из себя игрушку для рабочих детей». В свою очередь, дети — игрушки в глазах полководца, видящего в «буденышах» будущих красноармейцев.
«Мы — военные» (название книги С. Маршака, 1940 г.) — с гордостью заявляют о себе герои детской литературы. И не только заявляют. Их детские игры — репетиция будущей военной сноровки:


Дети нашего двора,
Вы — его хозяева.
На дворе идет игра
В конницу Чапаева.

Едет по двору отряд,
Тянет пулеметы. Что за кони у ребят —
Собственной работы!
Что за шашки на боку!
Взмахом этой шашки Лихо срубишь на скаку
Голову ромашки.

С. Маршак. Дети нашего двора, 1940


Солдаты и генералы игрушечных армий

На рисунке к стихотворению С. Маршака «Дети нашего двора» (М.; Л.: Детгиз, 1949, худ. В. Ладягин) среди детской солдатской массы выделяются дети-командиры. Их отличает властный взгляд, под которым вытягиваются подчиненные-ровесники. И хотя в стихотворении утверждается, что военачальниками не рождаются, а становятся, идея вождизма выражена художником со всей очевидностью.


Поэт предрекает детям счастливое будущее: их игры обернутся реальностью:

Дети нашего двора,
Крепнут ваши крылья.
Ваша детская игра
Завтра станет былью.


Милитаризм, которого так опасалась дореволюционная детская литература, стал привычной темой в советской литературе 1930-х годов. Война перестала быть мальчишеской игрой и превратилась в занятие для всех и каждого. Вот какие игрушки заказывает к празднику маленькая девочка:

Две больших красивых книжки,
Две машины заводных,
Чтобы плюшевые мишки,
Как шоферы, сели в них,
Шесть ванильных шоколадок,
Двух стеклянных голышей,
Десять клетчатых тетрадок
И цветных карандашей.
А потом еще две пушки
Подарить себе велю...

Е. Благинина. Я игрушек не ломаю, 1939


Всем этим добром, включая военную технику, девочка хочет поделиться с детьми-антифашистами.
Военные игрушки вторгаются даже в традиционные сказочные жанры, оказываются в руках персонажей известных детских книг. В приключениях героев «Золотого ключика» действуют традиционные враги, и первый из них — Карабас-Барабас. Он грозит Буратино и его друзьям войной. Но в советском кукольном театре все готовы к отпору врагу:

«Грозная музыка стала громче, сильнее, как будто в темноте приближалось невидимое, могучее войско. И вот на сцену выполз тяжелый, закованный в броню танк. А из-за кулис высунулись дула пулеметов. Танк медленно повернул башню и нацелил пушки прямо на Карабаса. И дула пулеметов направились на Карабаса. Снова раздался пронзительный свист, и со всех сторон взметнулись, зареяли, засверкали крыльями маленькие самолеты и ринулись тучей на Карабаса» (Е. Данько. «Побежденный Карабас», 1941).


Устрашающие детские игры прекратились вместе с началом настоящей войны 1941-1945 годов: легкость игрушечных побед была сметена тяжестью наступивших поражений и побед, дававшихся слишком большой ценой. Мальчики не играют, а посильно помогают фронту. Позволить себе играть в войну могли только девочки:

Я делаю игрушки
До самой темноты:
Из деревяшек — пушки,
Из лоскутков — бинты.
Я будто санитарка,
А в печке—лазарет.
Бойцам на печке жарко,
Да лучше места нет.

Е. Благинина. На печке, 1943



Но и в этой игре на первом плане оказывается практическая польза: девочку-санитарку хоть завтра можно отправлять на фронт.
Тональность повествования о детских военных играх и игрушках становится иной в 1960-е годы — сказались изменения в общественной жизни страны. Советского красноармейца, готового вступить в смертельный бой с врагами родины, сменяет несколько абстрактный образ романтического воина, рыцаря, мушкетера. Если прежде потребность детей в романтической «войне» находила выход в игре в индейцев, то в литературе 1960-х годов подлинные дети-герои — рыцари без страха и упрека (В. Крапивин. «Оруженосец Кашка», 1968; «Мушкетер и фея», 1979).
Писателей волнует проблема воспитания не просто солдата, а настоящего мужчины, который не дрогнет перед любой опасностью. Именно романтической устремленностью детской литературы объясняется то обстоятельство, что ее герой пересел из танка на коня:

Я не на палке. На коне!
Высокий дух кипит во мне.
Забыты камни и рогатки.
Сверкают сабли в честной схватке.
С тех пор, как сел я на коня,
Честь — вот что важно на меня.
Я перерос возню и драку.
Я — рыцарь. Я скачу в атаку

В. Берестов. На палочке верхом, 1968


Мальчика связываете игрушечным конем крепкая дружба. Конь — верный боевой товарищ. Он появляется в разных художественных контекстах — от рыцарских турниров до красной конницы (романтические веяния коснулись производства самой игрушки — стали выпускаться кони с развевающимися гривами).
Особой романтикой детская литература окружила героев Гражданской войны: поэтизация революции в литературе «взрослой» сказалась в наборе атрибутов, свойственных «комиссарам в пыльных шлемах». Сабли и буденовки стали отличительным знаком играющих детей.

Солдаты и генералы игрушечных армий

Солдаты и генералы игрушечных армий

Две иллюстрации к стихотворению В. Маяковского «Конь-огонь» худ. Кизевальтера (М., 1952) и худ. Л. Коломейцеав (Горький, 1987) показывают, как меняется представление о мальчике-воине: в первом случае ребенок монументален в угрожающей позе, во втором — он романтик и мечтатель, летящий в воображаемой скачке. Фотографии на стене напоминают о героическом прошлом его предшественников.


В изображении детских военных игр, освобождающихся от пропагандистского пафоса, опять появляется юмор. Первоклассники пришли смотреть фильм о Гражданской войне. Красным пришлось туго: у них не хватало патронов. Тогда дети, сидящие в зрительном зале, достали игрушечные пистолеты и стали помогать «своим»:


«И мы стали палить изо всех пистолетов сразу. Мы хотели во что бы то ни стало помочь красным. Я все время палил в одного толстого фашиста, он все бежал впереди, весь в черных крестах и разных эполетах. Я истратил на него, наверно, сто пистонов, но он даже не посмотрел в мою сторону.
А пальба кругом стояла невыносимая. Ванька бил с локтя, Андрюшка -короткими очередями, а Мишка, наверно, был снайпером, потому что после каждого выстрела он кричал: "Готов!" (В. Драгунский. «Сражение у Чистой речки», 1961).



После учиненного в кинотеатре разгрома первоклассникам пришлось расстаться со своим оружием. Но это не убавило их гордости: ведь они стали участниками борьбы за правое дело!
В 1970-1980-е годы эта тема несколько трансформировалась, не утратив своего слегка юмористического звучания. Романтика гражданской войны уступает место романтике Великой Отечественной, но смысл мальчишеской игры сохраняется: мальчик становится мужчиной, обретая главные его достоинства — верность долгу, данному слову, естественное стремление к славе. И к этому детские писатели относятся вполне серьезно. В повести Ю. Коваля «Недопесок»(1975), посвященной проблеме социальной свободы личности, юмористически изображенная игра в войну становится одним из средств характеристики героя — дошкольника Серпокрылова. Вооруженный игрушечной винтовкой, в военной фуражке, сползающей на глаза, дошкольник проходит в игре трудный путь от солдата до генерала. Военную славу он обретает в тяжелых боях. Но воображаемые сражения для мальчика -не только средство достижения военных успехов, но и школа мужества: он учится преодолевать совсем не шуточные препятствия. Под перекрестным «обстрелом» двух суровых директоров «генерал Серпокрылов» продемонстрировал подлинное мужество, не выдав сбежавшего со зверофермы песца с гордым именем Наполеон: генерал остался преданным своему «императору».
Рассказ о детских играх и игрушках в современной литературе имеет еще одну функцию: играя, ребенок не только дает волю своему воображению, но и соприкасается с военной историей своей страны. И это соприкосновение изображается как глубоко личное сопереживание, свободное от пропаган дистского пафоса. И комический обстрел фашистов на экране кинотеатра, и воображаемый бой дошкольника Серпокрылова — все это формы личного участия в событиях минувшего. Прошлое вторгается в сегодняшний день - как в игре в солдатики, которую затеял мальчик из стихотворения современного поэта. Петровские гренадеры, кутузовские уланы, чапаевские кавалеристы, солдаты Великой Отечественной оживают перед его глазами:

Снова бой — назад ни шагу,
Не закончена игра!
Это я бегу в атаку,
Это я кричу «Ура!»
Воют в небе «мессершмиты»,
Бьют зенитки по врагу.
Это я совсем убитый
Умираю на снегу.
За тебя, родная школа,
И за мир на всей земле.
Вот тогда-то уж, Мешкова,
Ты поплачешь обо мне!

Ю. Кушак. Игра в солдатики, 1988



Так эволюционировала тема военной игрушки за сто лет. Любование стройными рядами солдат сменилось пропагандой грядущей войны, а солдатики наших дней напоминают о героическом прошлом, что помогает современному ребенку вырасти настоящим мужчиной.
За пределами детской литературы, во взрослой поэзии андеграунда тема военных игрушек подается совсем иначе. Поэт видит в ребенке, играющем в войну, опасного агрессора:

С на голове попугаем
И с в кармане ужом
— Давай детей напугаем:
Игрушки их заберем.
А у них такие игрушки:
Гранаты и автоматы,
Бомбы, ракеты и пушки,
Притом еще кроют матом.
Дети нас так напугали,
Что мы убежали в свой дом:
С на голове попугаем
Ис в кармане ужом.

О.Григорьев. Игрушки


-------------------
Марина Костюхина "Игрушка в детской литературе"







После этой статьи часто читают:

  • Игрушка на пересечении литературных эпох
  • Прощание с игрушкой
  • От кареты до ракеты
  • Игрушка в детской литературе
  • Игрушечные инструменты для «уроков труда»
  • Игрушки на алтаре дружбы
  • Куклы-дочки и дочки-матери


  • Просмотрено: 1595 раз

    Добавление комментария

    Имя:*
    E-Mail не обязательно:
    Введите код: *

    Поиск по сайту

    Карта сайта:
    1 ,2 ,3 ,4 ,5 ,6 ,7 ,
    8 ,9 ,10 ,11 ,12 ,13
    Пользователи  Статистика

    Архив новостей

    Май 2018 (3)
    Апрель 2018 (3)
    Январь 2017 (3)
    Март 2016 (4)
    Январь 2016 (6)
    Сентябрь 2015 (5)

    Правила

    Наши друзья

    Новости партнеров

    01Категории

    02Популярные статьи


    03Опрос на сайте

    Вам понравились наши статьи? Сделайте комментарий и проголосуйте, пожалуйста. Нам важно ваше мнение.

    Отлично, добавил в закладки
    Хорошо, статьи понравились
    Кое-что интересно, выборочно
    Скучные статьи
    Оставил комментарий
    Читать и писать неумею


    04Календарь

    «    Сентябрь 2018    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     
    1
    2
    3
    4
    5
    6
    7
    8
    9
    10
    11
    12
    13
    14
    15
    16
    17
    18
    19
    20
    21
    22
    23
    24
    25
    26
    27
    28
    29
    30